— Тогда за Новый год. И за новые достижения!
Мы чокнулись. Не в смысле «поехали кукушкой» — мы, летчики, и без того чокнутые, а бокалами.
После недолгих посиделок настало время отдыхать. Тамара Тимофеевна ушла к себе, а мы с Полиной побежали, что называется, в койку. Бледный образ Марины — моей покойной жены, на несколько секунд встал у меня перед глазами. Но я встряхнул головой и развеял наваждение. В конце концов, я не святой.
Когда страсть немного нас отпустила, и Полина удобно устроилась на моей груди, я ее спросил:
— Ты замуж не собираешься случайно?
— За тебя — точно нет, — Полина не полезла в карман за словом. — У нас с тобой все по-дружески. Для здоровья.
Меня, если честно, это устраивало. Поэтому я промолчал, просто обнял Полину и покрепче прижал ее к себе. Как подушку. Так мы и уснули.
Глава 35
Экипаж? Экипаж…
Получить разрешение Поликарпова не составило труда. Шеф даже обрадовался, когда я влетел к нему в кабинет и вывалил на голову все, что знал о перелете.
— Мне идея кажется разумной. Что скажете? — добавил я напоследок.
Поликарпов потер виски руками, глянул план полета и поводил по бумаге пальцем, шевеля губами.
— Вперед, Алексей Васильевич. Летите, как птица. Все равно работа пока стоит. Почти…Через неделю Гридинский начинает испытывать И-310 в Щелково. Не хотите присутствовать?
— Нет, Николай Николаевич. Поля только что притащила «Сталь» на Ходынку. Я начинаю подготовку. С вашего благословления, конечно.
— Благословляю! — Поликарпов, выпускник семинарии, осенил меня крестным знамением.
Немногие удостаивались подобного от Поликарпова. Значит, шеф доверил бы мне свою жизнь.
С легким сердцем я покинул кабинет. Полина ждала в коридоре. От нее пахло маслом и авиационным керосином. Очевидно, летчица только что выбралась из ангара, где механики обслуживали турбовинтовые двигатели.
— Ну как?
— Одобрил. Ну, веди меня, боевая подруга. Показывай своего скакуна. Или, вернее, «скакунью». У американцев самолеты женского рода.
— Как и корабли. Честно скажу, я редко когда соглашаюсь с капиталистами. Но в данном случае — вполне.
Пару дней я изучал самолет. Потом слетал по кругу и опробовал двигатели в воздухе. Я пришел в восторг. Такой прыти от тяжелой по сравнению с истребителями машины я не ожидал. На высоте шесть тысяч метров стрелка указателя скорости перевалила за семьсот километров в час и подобралась вплотную к семистам пятидесяти.
Мы летели над изрезанными дорогами снегами с темными пятнами лесов. И когда впереди показалась туманная шапка — полукруглая, словно купол, Полина приказала:
— Разворачивай! Ленинград на горизонте!
Я тут же бросил машину в крен. Стрелка компаса побежала по шкале.
— А ты по Невскому не хочешь погулять? Сядем в Пулково — там аэропорт с бетонной полосой. Поедем в номера. Прекрасно проведем время. Деньги есть.
— Сиди уж… Номера.
— Слушай, а я действительно в свободное время могу тебя в Питер свозить. На УТ-2. Зря он в ангаре пылится, что ли?
— Ты давай по сторонам смотри, хохмач. Не то въедем в какой-нибудь дирижабль. Вот смеху-то будет.
— Я серьезно. Приглашаю тебя в Питер.
— Ха! Ловлю на слове. Но только не сейчас. Весной. Думаешь, мне охота морозиться в открытой кабине?
— Ты стала как принцесса на горошине, — ответил я, выравнивая самолет. — Ладно, посмотрим.
В этот рейс мы не взяли штурмана и радиста. Но, вне всяких сомнений, они нам понадобятся. Радистом я не мог себе никого представить, кроме Фернандо, а вот штурман… это на усмотрение Полины. Пусть она разбирается.
Только что перед нами был Питер, и вот уже под крылом пригороды Москвы. Полина налила в стакан воды, отпила пару глотков и поставила его на приборную доску.
— Ты неплохо пилотируешь, — похвалила она. — Уровень воды неподвижен.
В ответ я почесал репу, поддал тягу и перевернул самолет через крыло — сделал «бочку». Из стакана не пролилось ни капли.
— Тебя бы надо выгнать из экипажа за такое, — в голосе Полины не было ни досады, ни раздражения. — Чкалов уже поплатился за подобное жизнью.
— Но ты, разумеется, не будешь этого делать. Или…
— Или что?
— Или я буду крутить самолет до самого аэродрома.
Полина хотела оставаться серьезной, но все-таки не сдержала улыбки. В солнечных лучах сверкнули ее ровные белые зубы.
— Нет, не выгоню. Попросту не смогу. Как не смогла бы выгнать Чкалова.
Я запросил у диспетчера посадку, с хода припечатал турбовинтовую машину на припорошенную легким снегом полосу и нажал на тормоза. Самолет повело. Колеса пошли юзом.