— Семьдесят пять. Пятьдесят…
Резко, точно на фотографии, проявилась земля. Тучи остались выше. Я притер самолет к полосе, погасил скорость, зарулил на стоянку и выключил двигатели.
— Одевайтесь. Скоро будет холодно как в склепе.
Полина посмотрела на меня как разъяренная фурия. Очевидно, сравнение не пришлось ей по душе. Ну и ладно.
Перед тем, как обесточить самолет, я глянул на топливомеры. Мы израсходовали всего-навсего треть керосина. Вернее, меньше. Где-то между третью и четвертью.
Я щелкнул тумблером. Погас свет. Стрелки упали на ноль.
— Не понимаю, зачем мы вообще здесь приземлились. Вот, правда, не понимаю. Могли бы развернуться и лететь назад. И так раза три.
— Почту выгрузить? — Ира вылезла со своего штурманского «балкона», протиснулась в салон и принялась надевать меховую парку. — Это же грузовой рейс.
— Ладно. Все равно дозаправляться здесь негде. Знаете, какая самая большая проблема реактивных самолетов? Они на керосине, а его мало. Поршневая авиация на бензине.
— Турбине по барабану на чем работать, — заметил Фернандо. — Только эффективность будет пониже, вот и все. А керосина здесь целая цистерна. Заправиться есть чем, если надо.
— Специально для нас привезли? — я вложил в эти слова все свое ехидство.
Но Фернандо и ухом не повел:
— Именно. Я настоял при подготовке к вылету. Альехо! Одеваться будешь? Или останешься прохлаждаться?
Фернандо, похоже, окончательно «обрусел». Какими словами заговорил! «Прохлаждаться». Ну, я ему сейчас покажу…
Увы, я не успел произнести ни слова. Ира могучей рукой выдернула меня из кресла и зашвырнула в салон, точно провинившегося котенка.
— Стоило становиться Героем Советского Союза, чтобы тебе…
Я попробовал возмутиться, но Полина поддержала коллегу:
— Чтобы тебе оказали особые почести. Тебя женщина на руках носит. Не задерживай нас, Леша. Холодно уже.
Я оделся, как мог быстро и спустился на землю. Нас встретил старый знакомый — Федор Кузнецов.
— Привет, герой! — начальник аэродрома пожал мне руку. — Заканчивайте с делами, в Мурмаши вас отвезу на отдых.
— Мы вроде не устали. Пару часов летели всего.
— Тарелка супа, оленина и жареная картошка лишними не бывают.
— Полностью согласна, — отозвалась Полина. — Но дело вперед.
Под руководством Фернандо самолет затащили тягачом в крытый ангар и поставили под разгрузку.
Едва мы закончили, как пошел мелкий снег. Поднялась метель. О вылете домой не могло быть и речи.
Подкатил автобус — грузовик с прикрученным к нему салоном — холодным и неуютным, но хотя бы защищающим от пронизывающего ветра. В нем мы и поехали в поселок.
Мне пришла в голову странная мысль. У начальника аэродрома фамилия Кузнецов. У Иры — тоже. Они, часом, не родственники? Я набрался наглости и прямо спросил об этом у Иры.
— Это мой дядя, — ответила она. — Разве я о нем не рассказывала?
— Ни разу не упомянула, конспираторша. Тебе точно у Брагина нужно работать.
— У нас не очень хорошие отношения… были. Мой отъезд в Рыбинск восприняли как предательство. К тому же я отказалась от замужества — а ведь мне подобрали выгодную партию… Надеюсь, дядя меня простит.
— Да все хорошо, племяшка, — ответил Федор Кузнецов. — И все-таки надо было тебе…
— Не начинай, прошу. Нос сломаю!
Начальник аэродрома расхохотался:
— Да шучу я. Миру — мир! Всё ж родственники.
С того дня, как я впервые побывал в Мурманске, многое изменилось. Поселок Мурмаши разросся до «общесоюзных» масштабов. От былых бараков со спартанскими условиями не осталось и следа.
Двух- и трехэтажные здания, дома культуры и энергетиков, поликлиника, школа — все для работников новой электростанции. Авиаторам тоже кое-что досталось. Аэропорт «примазался» к этому немому великолепию.
Нас, летчиков, поселили в гостинице, построенной специально для инженеров. Теплые, уютные комнаты с удобствами. Правда, душевые комнаты общие в коридоре. Но это мелочи. Мы, советские люди, к подобному привычны. Не изнеженные буржуи.
Наш экипаж собрался в просторном фойе. В печи потрескивали дрова. Два седых деда играли в шахматы — похоже, это любимое развлечение у пожилых. Из лампового приемника в углу доносилась мелодия… в общем, классическая мелодия кого-то. То ли Баха, то ли Бетховена. Я в этом не разбираюсь. Зеленый глаз индикатора то ярко вспыхивал, то немного угасал. Сигнал, видать, не очень хороший. Да, на Севере с радиосвязью почти всегда проблемы.