Глава 40
Чужая «Аврора»
Меня разбудил гул поршневого мотора. Как быстро нас нашли!
— Вставайте! — я поднял всех. — Сейчас домой полетим.
Рычание двигателя стихло. Мы едва успели натянуть парки, как распахнулась дверь, и к нам в комнату ввалился тот, кого никто не ждал. «Полуполковник» Ремезов с пистолетом в руке.
— Это уже какая-то сказка про белого бычка, — съехидничал я. — Из миллионов живущих на планете людей я все время встречаю именно вас.
— Судьба — злодейка, старичок, — Ремезов не упустил возможности поиздеваться. — Выходи строиться. Да без глупостей. Дверь под прицелом. Если кто дернется — ваша дружная компания сильно сократится в численности. Первый — Вихорев. За ним — товарищ Кузнецова. Я слишком хорошо знаю ее способность ломать людям шеи и дробить кости, чтобы недооценивать.
Я вышел на лед, под дула двух карабинов. Сумерки едва разогнали ночную тьму. Правда, половинка луны добавляла немного света в царство мрака. В ее призрачном сиянии я разглядел ту самую диковинную летающую машину с двумя винтами.
— Странный вертолет, — заметил я.
— Синхроптер Антона Флеттнера, — в голосе Ремезова проскользнула нотка самодовольства. — Легко поднимет десять человек. Советскому Союзу такое и не снилось, верно?
Я раскрыл было рот — заткнуть наглеца, но Ира легонько ударила меня по плечу. Легонько по ее меркам, конечно. Если бы не меховая парка, у меня половина руки превратилась бы в синяк.
Под конвоем двух суровых солдат, готовых в любую секунду превратить нас в решето, мы поднялись в кабину синхроптера. Ремезов, не выпуская из рук пистолет, захлопнул за собой дверь.
Загрохотал мотор. Правый винт провернулся. Его лопасть сдвинулась с места и уже готова была столкнуться с лопастью левого винта, как вдруг последняя ускользнула от удара. То же самое повторилось и с двумя другими лопастями. Винты начали вращаться быстрее и быстрее. Лопасти сближались, ускользали, сближались и ускользали снова во все ускоряющемся ритме.
У меня закружилась голова: от подобного зрелища запросто можно свихнуться. Но синхроптеру было наплевать на нежные чувства советского летчика: оба винта превратились в полупрозрачные, пересекающиеся друг с другом диски. Пилот оторвал необычную машину от земли, развернулся и взял курс на немецкую базу.
Мы летели над заснеженными ледяными полями почти два часа. Все-таки по скорости вертолет — это воздушная черепаха. Его единственное преимущество: возможность зависать и садиться «на пятачок». Впрочем, это очевидные истины. Но последних двух качеств вертолета вполне достаточно, чтобы задуматься о его разработке и производстве.
Единственное, что меня сильно напрягало: грохот двигателя — я словно находился в цехе, где работала дюжина паровых молотов. О разговорах можно было и не мечтать. Пришлось помалкивать всю дорогу.
Наконец мы приземлились на базе. Замерли винты. Нас вытолкали на лед, провели в обход ангара до отдельного двухэтажного здания и загнали в закрытую комнату с деревянными койками, отделенными от остального пространства стальной решеткой. Видимо, местная гауптвахта. Впрочем, возле ангара я успел заметить металлические контейнеры с надписью «зарин» и «люизит». Что это такое, я не знал — химия для меня темный лес. Но явно не средство для мытья посуды.
Ремезов поглядел на единственную лампочку под потолком и ухмыльнулся. Зубы его показались мне клыками тигра.
— Отдыхайте, пока самолет не прилетел. Вилли Пат по тебе давно скучает, Вихорев. И не строй из себя стойкого оловянного солдатика. У Вилли живые завидуют мертвым. Очень сильно завидуют. Ему любого Кибальчиша расколоть — раз плюнуть.
— Мы отправили радиограмму о вашей базе перед посадкой, — зло сказал я. — Так что торопитесь, пока не пришел «Красин» с десантниками.
Глаза Ремезова весело засверкали.
— Не будет никакого «Красина». Мы умеем играть в игры. Радиоигры. Наш радист отправил радиограмму с отменой. Вроде как ошибка — вам показалось. На этот раз Вилли получит человеческий материал.
Мне стало не по себе. Я, сжав зубы, постарался не подать вида. Впрочем, Ремезов все равно догадался об этом по моему лицу.
«Полуполковник» отсалютовал и вышел, оставив нас за решеткой в компании часового. Ствол карабина был направлен в нашу сторону.
— Кто такой Вилли Пат? — все дружно набросились на меня, как будто я был на короткой ноге с немецким руководством.