"Мать честная! Да как такое возможно?! Из ГорСвета, милая, того самого, Горнего Света." Без суеты засунув конверт под локоть, спрятав его, еле вытолкнул, в спину сосредоточенно роющейся в ящике стола Жанне, вопрос через стиснутое неотвратимым ужасом горло:
–А чего ты там ищешь?
Девушка вздрогнула всем телом и замерла:
–Штопор…, вино надо открыть…, я вино хорошее купила, – голосок "подстреленной птички" дрожал и бился, изо всех сил не желая падать с Небес на землю.
–А чего будем праздновать? – безжалостно "добил охотник обречённую жертву".
Жанна закаменев лицом, тяжело, как разом постарев, вздохнула:
–Задолбал, пиздец просто какой-то, как ты меня задолбал, – шагнув к стулу, решительно сдёрнула со спинки китель и набросила на плечи. Сосредоточенно застегнув все пуговицы, бросила взгляд на понуро глядящего в пол Алексея Петровича, схватив со стола, швырнула в висящую под окном батарею отопления, подарочные бокалы:
–Блядь! Сука ты! Понимаешь?! Сука! Пердун старый! Да чтоб ты сдох! Чтоб тебя твои твари поскорее сожрали! – порывшись в портфеле, вытащила ключи и бросила их на стол, – ноги моей здесь больше не будет! Никогда! Завтра же рапорт о переводе в Москву подам! Хватит уже…, третий год в этой помойке…, а он всё – морду воротит и воротит…, тоже мне…, супермен полудохлый…– доносящееся из прихожей злобное клекотанье, завершилось содрогнувшим стены, яростным хлопком двери.
"Хорошо ушла, прям красиво так, просто замечательно, только жаль ненадолго, скоро вернёшься сама себя мучать…" – тяжело ворочал мысли Алексей, раскрывая конверт и разворачивая сложенный втрое лист А-4 формата, – "ну вот, тебе и ответ, Алёшенька, домолился, допросился…, нате, получите-распишитесь", – с трудом разбирая церковно-славянскую вязь, прочитал:
В Орден Рыцарей Святого Апостола Андрея Первозванного от (непонятно: то ли подпись; то ли, завершающий главу, рисунок из старой книги). Послание. Покорнейше прошу, освободить от исполнения своих обязанностей Рыцарского Носителя, Богу известного Имени, ввиду профнепригодности: из-за крайней изношенности биологической оболочки и её неспособности к сопротивлению от нападений Блудного Беса. Согласен выйти в отставку путём полного прекращения жизнедеятельности биологической оболочки.
"Ага. Ну, это понятно, а что ответили?"
Чуть повернув бумагу, прочёл еле различимые, в нанесённой с угла на угол кроваво-красной полосе, чёрные буквы:
Отказано. Оставаться на Посту до Особого Распоряжения. ПервоВерховный Альфа и Омега.
"Вот так вот, мели Емеля – твоя неделя…" – встав с табуретки Алексей Петрович достал из под кухонной мойки, старую алюминиевую кастрюлю, поставив на газовую плиту, чиркнув спичкой зажёг и положил в кастрюлю, сначала конверт, потом САМО. По кухне потянуло сладким благоуханием ладана.
"Ты посмотри, даже пепла почти не осталось", – подумал споласкивая кастрюлю в мойке и убирая назад, на своё место.
Обессиленно опустившись на табуретку, прислонившись спиной к стене и прикрыв глаза, стал ждать.
Она вернулась минут через пятьдесят, может час. Поковырявшись ключом в незапертой двери("вот зараза, сколько ж ты дубликатов ключей от этой двери понаделала?"), неслышно вошла в квартиру, щёлкнув замком, торопливо зашуршала верхней одеждой, прошлёпав босиком по коридору занырнула в туалет за веником и совком. Крадучись, на цыпочках, как мышка прошмыгнула мимо Алексея, выключив, мимоходом, кипящий чайник, старательно, как пытающаяся оправдать доверие матери доченька-помощница, сметая хрустящие осколки, загнусавила через заплаканное горло:
–Алёша, ну нельзя же так, ну что это такое, дверь нараспашку, чайник почти выкипел, дымом уже завоняло, пожар хочешь устроить, а обо мне, ты подумал?
–Что-то быстро, "ваше" навсегда, закончилось, – поймал Алексей за талию, высыпавшую осколки в мусорное ведро и снова пытающуюся "просочиться мимо" Жанну.
Враз сломавшаяся, зарыдавшая девочка, выронив из рук "орудия труда", упала к нему на колени прижимаясь, притискиваясь всем тельцем…
–Ну, всё? Наревелась?
–Мне мама позвонила, как только я в машину села, даже завести её не успела. Малыш, что ты там опять натворил? И при чём здесь папа?
Еле протолкнув стиснувший горло комок("голос у неё сейчас, один в один как у мамы моей! Да как такое возможно?!"), Алексей Петрович начал "исповедь хулигана":
–Папа твой, он молодец, он хороший отец, правильный, переживает, заботится о тебе, не хочет, чтобы ты свою жизнь погубила…, со мной…, в-общем, специально для того, чтобы поговорить со мной, он в Нижний прилетел, узнал что я там, в командировке шабашу, и прилетел. Зря конечно, он всё это затеял, но и его понять можно, одна-единственная дочь…, короче, подручники его, меня задержали, к нему, в кабинет, в областную контору по видимому, по дороге "давили", а потом, в кабинете, он, один на один, "пробить" меня попытался…, ну, само собой, ничего у него не получилось, велел отпустить, даже в аэропорт меня подвезли, чтобы на рейс не опоздал. Маша! Я его даже "пальцем не тронул", да как бы я смог? Это же твой отец!