–Из той части Фермы, где они открыто и бесстыже плюют в Лицо Творца, поклоняясь золотому дракону, во время ежегодного праздника, посвящённого ему же.
–Повелеваю! Действуйте, Ваше Императорское Высочество! Действуйте, Герцог!
––
"Ну, вот и всё. Нет его больше. Кончился Павел Николаевич Шатунский, – пристально вглядываясь в падающий, как в новогодней киносказке снег, вздохнул про себя Алексей Петрович.
–Чего ты? – покосился на него, сидящий рядом с ним, на заднем сиденье, тёплой, еле слышно, как кошка урчащей, машины, дядя Коля.
–Снег пошёл. Красиво.
–Давно пора, а то всё пыль да холодина. На полях то, все озимые помёрзли поди.
–Угу, – согласился Алексей, впадая от убаюкивающего дрожания личной старенькой "реношки" капитана, дующего под ноги тепла, накопившейся усталости и ощущения прижавшегося к нему плечом, чуть живого "скелета" в полудремлющее забытье…
Смерть("Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнёт: Сеющий в плоть свою от плоти пожнёт тление, а сеющий в дух от духа пожнёт жизнь вечную."):
—Ну и, сколькими ночными охотниками мы сегодня полакомимся? – спросила плотоядно облизываясь голова зелёного дракона у двух других согласно-жадно кивающих ей.
—Ни одним! Ого-го-го! – взревел в ответ Барон Фиолетовых Врат, потрясая огромным молотом – Разрушителем Звёзд, – это мы тебя сейчас разорвём на куски! И славно попируем!
Собравшаяся вокруг, готовой превратиться в сверхновую, чуть теплящейся звезды, неисчислимая орава, голодных ночных охотников – восторженно взревела. Барон победно обвёл взглядом, приглашённых им на Царскую Охоту, полчище "ночных теней" и вскинул молот. Светящиеся всеми оттенками синего, треугольные глазницы, нетерпеливо ринулись ближе, стремясь отхватить "самые лакомые кусочки". Молот обрушился на спину нисколько не запаниковавшего, хихикающего дракона.
"Что-то тут не так," – мелькнуло в голове метающегося в горячечном бреду Алексея, – "надо назад, назад, подальше, а то мало ли что".
"Хрустнул" перебитый молотом "позвоночник". Звезда, вместо того, чтобы рассыпаться во все стороны осколками радужного света, загустела темнотой и начала проваливаться внутрь себя превращаясь в чёрную дыру.
—Это Западня!!!
—Это Светозарный!!!
От невыносимого воя, засасываемых, как пылинки, светящейся абсолютно белым светом пастью, ночных охотников, голова Алексея, казалась ему, сейчас взорвётся и разлетится, как упавший с большой высоты арбуз. Ощутив как сорвало с него и унесло в крутящуюся гравитационным вихрем воронку: щит, оружие, шлем, плащ и всё остальное, ощущая себя совершенно голым, висящим на тонюсенькой паутинке, Алексей завопил внутри себя:
—Господи! Господи, прости! Не буду больше! Исправлюсь, Господи! Встану – назад в Строй! Не буду больше служить лукавому! Не хочу больше служить ему! Только не отдавай меня ему! Только не отдавай, Господи! Только не отдавай!…
Алексей очнулся, за распахнутым в тёплый июньский день окном вечерело. В ласковом тёплом полусумраке неугомонно носились ласточки, спеша накормить своё вечно голодное, пищащее потомство. Вытираясь промокшей насквозь простынёй, Алексей протянул руку к стоящей у кровати табуретки и аккуратно(не уронить бы) взял дрожащими пальцами градусник. Прежде чем, стряхнуть и привычно засунуть его под мышку, машинально глянул на серебристый столбик. Ртуть остановилась не дойдя буквально волосинку до крепления держащего капиллярную трубку.
"Я должен был сдохнуть… – по телу Алексея побежали ледяные мурашки, – при такой температуре кровь начинает сворачиваться…, а я жив…, или мёртв?"
Равнодушно бросив градусник назад, на табурет (какая разница разобьётся он или нет – если ты уже труп?), потрогал немного подсохший, липкий лоб:
"Надо в зеркало глянуть, если отражаюсь – значит живой, духи в зеркалах не отражаются." Не слушая укоряющего голоса совести: "Лёха!, придурок!, что за дикие суеверия, ты же уже крещёный, воцерковляющийся православный христианин!", как очнувшийся с будунища мужик не слушает ворчащую на него жену, еле-еле управляя своим телом поднялся с закряхтевшей кровати и подошёл к шкафу.
"Ну и, рожа у тебя, "шарапов", краше в гроб кладут, сколько ж мы пробухали с Пашкой "отмечая" неудачную поездку в United States of America?…
–И на что ты надеешься? – абсолютно несвойственным для него, серьёзным тоном бурчал Пашка, – тут, если, в Москву то, человек уехал и пропал, попробуй найди, а это Америка. Я ж тебе говорил, Лёха, не надо было её отпускать…