Дано мне тело – что мне делать с ним,
Таким единым и таким моим?
За радость тихую дышать и жить
Кого, скажите, мне благодарить?
Я и садовник, я же и цветок,
В темнице мира я не одинок.
На стёкла вечности уже легло
Моё дыхание, моё тепло.
Запечатлеется на нём узор,
Неузнаваемый с недавних пор.
Пускай мгновения стекает муть
Узора милого не зачеркнуть…
–Да, Оська это конечно – да, это сила, – вытянув губы трубочкой прогундел Пашка, – хотя, ты тоже, блин, нашёл с кем сравнивать!
–Ну, во-первых: это – кому Оська, а кому Осип Эмильевич! Во-вторых, не сравнивать, а равняться! Что есть, как говорят у нас в Одессе: "две большие разницы"…
–А в-третьих? – хихикнул Пашка.
–А в-третьих: идти мне уже пора, завтра на работу.
–Да посиди ещё чуть-чуть, в кои веки затащил тебя! Я ж тебе побухать не предлагаю, просто посидим-поговорим…
–Мне тут недавно один случай рассказали, – перебивая терпеливо втолковывающего ему, что к чему, Алексея, снова ядовито заёрничал Пашка, – короче, один мужик "летел" по трассе, на "джиппарике", а там перекопано, ремонт, а знаки не заметил, ночь, короче, вот, ну и всё, машину в хлам, психанул, не поленился, пешком назад, пистолет взял, пистолет у него с собой говорят был, криминалитет, короче, так вот, вернулся к этим дорожным знакам и расстрелял их!
–Это ты к чему мне сейчас? – озадаченно спросил Алексей.
–А к тому! К тому – что Иуда не виноват! Если Христу надлежало быть распятым, и Его должен был кто-нибудь предать!, то Иуда Искариот сделал то, что он должен был сделать! И вообще, если, как ты говоришь, всё уже произошло, то какой тогда смысл бороться со грехом?! Всё и так уже понятно! Если и так уже известно, что: кто предал, кто повесился, кто кого убил или ещё что сделал? И не виноваты грешники ни в чём тогда, раз это уже случилось – значит так Бог захотел! А что нет?! На крест же Он добровольно?
–Пашка, ты, по-моему, как из семинарии ушёл, так всё глупеешь и глупеешь. Может тебе опять при храме, хоть каком-нибудь? Хоть пономарём? Да ну хотя б…, ну я не знаю кем.
–Да не хочу я!
–Обиделся, что дядя Ваня тебя прогнал?
–Ничего я не обиделся! А ты сейчас, по ходу, от ответа увиливаешь!
–Да не увиливаю я – ты сам меня с толку сбиваешь! Скажи мне: Иуда – он по твоему кто? Ага, ну-ну, иуда предатель, всё правильно! И сына своего сейчас никто так не назовёт, потому что значение слова поменялось. Так же как Параша, для нас сейчас, это не красивое женское имя, а место куда урки писают и какают. А тогда, назвать сына Иудой было всё равно что…, эээ…, ммм…, ничего, даже близко подходящего, ни придумать, ни вспомнить не могу. Ну ладно, пусть будет так: "чтоб'ты'стал'долларовым'миллиардером'сынок". Чего ты на меня вытаращился? А мы, Пашенька, сейчас живём в такой век, когда все только золотому тельцу и поклоняются. И ты, и я, и вообще, за всю свою жизнь, я, пока что, только одного человека встретил, который сребролюбие победил.
–Ты про дядю Ваню?
–Ну да…, не отвлекай меня. Так вот…
–Я не согласен, я вот не люблю деньги, чего там любить, вот бабы – это другое дело, хи-хи-хи, а деньги, чё там эти деньги.
–Ты серьёзно? А сколько времени ты можешь прожить не думая о них? Не думая в том или ином варианте, что сколько стоит, выгодно-невыгодно, ну и т.д. и т.п. Пять минут, не больше, не морщись и не спорь, я по себе знаю – что это так. И кстати, а сколько у тебя деньжат сейчас? А где они лежат? А можно я буду приходить к тебе когда захочу и брать сколько захочу? Ты мне ключ от своей хаты дай! Ну дай, ну дай, ну дай. Вот морду воротишь, а ещё друг называется, деньги больше дружбы любит. Ладно, не обижайся, я ж и сам такой…, и все, по ходу, такие…
–Вот-вот, и я заметил. Мужики от баб, от жён от своих, "отмежёвываться" стали, пиздец просто какой-то, раньше такого не было, ну ладно там, "заныкает" мужик "трёшку" на бутылку, а так чтобы…