––
–Ты опять нахулиганил, – голосом матери двоечника обречённо проговорила Жанна забирая пакет с продуктами у отводящего, прячущего взгляд Алексея Петровича.
Не слушая мямлящих оправданий: "мам, ну мам, я не виноват, они сами полезли," послала мыть руки:
–Иди уже ужинать, горе ты моё…
Сосредоточенно намыливающий кисти Алексей Петрович покосился на шагнувшую в ванную жену. Жанна притиснувшись к его плечу и, зачем то, поковырявшись ноготком в его ухе, обняла его сзади и положила голову на спину.
–Олечка?
–Спит, тихо так спит, умиротворённо, редко сейчас, так бывает.
–А я уж думал, что приступ, из-за меня.
–Я тоже, раньше, так думала, – чуть слышно усмехнулась Жанна, – дура, а потом заметила, нет никакой связи. А то ведь, прям ненавидеть тебя начинала, убить хотелось, мысли приходили: "убей его и твоей дочери станет легче"…, понятно от кого. И сейчас бывает, так что, ты меня прости, Алёшенька, если что.
–Хорошо, прощаю, индульгенцию написать?
–Дурак, – невесело отреагировала на шутку Жанна.
–Милая, ты меня прости, я никогда тебя об этом не спрашивал, но всё же…, а как? Как ты каждый раз догадываешься, как узнаёшь? Ведь бывает, иногда, меня даже рядом нет, а ты уже знаешь, а бывает только когда встретимся… Как?
–У меня, вдруг, перед глазами, ну так кажется, что перед глазами, а может, это где-то внутри, начинается свечение…, или сияние какое-то, не постоянное, а как на дискотеках, знаешь так, часто-часто моргает, только конечно не такое резкое, еле-еле заметное, как раньше, помнишь в фильмах про дореволюционные военные корабли, как они, между собой, огоньками? Вот, примерно так. Только огоньки, почему то, синие, – всхлипнув, вспомнив про свою беду, —Алёша, если её не станет, если она уйдёт от нас, покинет…, что с нами будет? Я не переживу это, Алёшенька, я умру. Следом за ней. Я не хочу жить без неё.
Алексей упершись мокрыми руками в края раковины, посмотрел на отражающегося в зеркале седого бородатого мужика:
–Ну, что же. Хорошо. Ладно. И я следом за вами…
Рождение ("Придите ко Мне все труждающиеся и
обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим"):
–Там не всё, – хриплым голосом признался Алексей Петрович, задумчиво пересчитывающей зарплату Жанне, – я себе немного оставил.
–А? – удивлённо вскинула "соболиные" брови, сосредоточенно размышляющая: какие "дырки" в семейном бюджете необходимо заткнуть в первую очередь, а какие ещё подождут; красавица жена, – а на что? Куда?
–В Оптину, – начал было отводить взгляд и тут же открыто вернулся к любимым глазам Алексей, – прости, я понимаю, денег и так нет, но мне надо.
Жанна неторопливо положив деньги на комод, подошла и обняла Алексея Петровича:
–Не извиняйся, надо значит надо, а деньги, что деньги, их у нас и так нет никогда. Только, Алёша, я тебя прошу, будь осторожен, и хоть изредка, пиши мне. Ты же знаешь, как я боюсь, тебя, одного, так далеко отпускать…
На старый баллон от БелАЗа накидали сверху свежего свинячьего навоза, добавили снятой с дохлых бомжей одежды и обуви, облили бензином и подожгли – именно в таком дыму стоял Алексей Петрович еле различая слова Херувимской.
"Нет, всё, ещё немного и я упаду. Или того хуже, наблюю здесь", – стараясь не толкнуть никого, уговаривая сам себя, – "потихоньку, потихоньку, мы никуда не торопимся," – выбрался из переполненного храма. Усевшись прямо на пол крыльца, откинулся на балясины мраморных перил.
"Ничего себе. Всякое конечно бывало – но чтоб так! А чего ты ожидал? Столько старцев в одном месте! И ты! Совершенно конкретный, весь в дерьме, от пяток до макушки!"
Решив уже: "всё хватит с меня!", и почти дойдя до дома паломника, усовестился, вернулся назад и достоял вечернюю службу.
"Хорошо, хорошо то как здесь! И воздух как весной, а ведь февраль ещё!" – думал Алексей Петрович, неторопливо шагая к месту ночлега. Телефон вздрогнул когда он уже вошёл в здание, – "надо же, милая, и как ты до конца службы дотерпела?" Алексей остановился, чтобы написать "развёрнутый" ответ на сотый уже за сегодня вопрос: "ты как?"
–А что за пожар?
Послышался громкий вопрос за углом. Видевший какое-то зарево, когда в полуобморочном состоянии выполз из храма, Алексей Петрович прислушался. Какая то тётя, по видимому из местных, тут же, начала рьяно выдавать информацию:
–Частный дом сгорел. Новый, большой, хороший коттедж. А уже известно("Откуда?" – офигел Алексей Петрович), что там собрались какие-то сатанисты, что-то говорят, там у них не так пошло, вот и погорели. Говорят все сгорели. Заживо. Охохо. И как они, всё не угомонятся то. Двадцать лет уже их "колбасит"…