–Ну, Алёша, ну во всей стране такое творится, и в мире, Олечке совсем плохо…
–Ничего мне не плохо! – раздался из комнаты еле слышный писк мышонка, – пусть папа идёт.
–Эта ещё подслушивает, – возмущённо всплеснула руками Жанна, – а если тебя задержат?
–Я паспорт с собой взял.
–Там, в той районке, личный состав сейчас, пидорас на пидорасе, мне девчонки как-то говорили, как мне, тебя, если что, оттуда вытаскивать?
–Ну, не расстреляют же они меня, по крайней мере сразу, – Алексей Петрович, застегнув куртку и, взяв за локотки умоляюще смотрящую на него женщину, потянул к себе, приподнимая, – всё будет хорошо, если отец Николай, закрыл храм, вернусь домой и все дела.
–Телефон у него так и не отвечает?
–Нет, и ни до кого, из служащих там, дозвониться не могу. А в стране и в мире, моя родная, всегда что-то происходит, просто мы не всегда это замечаем. Люблю тебя.
–Ну вот! И остался бы дома. Ради меня.
–У-ку, – отрицательно мотнул головой Алексей Петрович.
–Ради…
–Маша! – встревоженно вскинулся измучанный отец.
–Прости! Прости! Дура я, дура, – торопливо зачмокала перекосившееся от боли лицо мужа Жанна, – тут еще, такое дело…, не знаю, как и сказать тебе, а ладно, потом, потом.
–Что? Что такое? – совсем уж начал падать духом Алексей Петрович, готовый сдаться и начать снимать с себя верхнюю одежду.
–А ничего, ничего. Всё нормально, – как опомнившись слабо заулыбалась Жанна, – нет, нет. Это не плохая новость. Нет, не сейчас. Потом скажу, когда уж точно. Всё иди, – прижавшись с нему, прильнув всем стройным девичьим тельцем, шепнула еле слышно на ухо, – люблю тебя…
––
"Открыто! Слава Тебе, Господи! Открыто!" – толкнул Алексей Петрович заскрипевшую железную калитку. Проехавший через весь апокалиптический город, пройдя по покрытому смертной тенью заводскому захолустью от остановки до храма, и, увидев закрытые, давным-давно уже не крашенные ворота Алексей Петрович отчаялся. И решив, напоследок проверить встроенную в кирпичную стену рядом с воротами, маленькую, узкую железную дверцу, Алексей возликовал, как выигравший в лотерею миллионер. Пройдя, на враз ставших ватными ногах, через полностью пустой двор в храм, войдя внутрь, приложился к иконе праздника и обессиленно опустился на лавку у входной двери. Захрустела открывающаяся дверь.
–О! Алёша! Ты здесь уже? – торопливо-сосредоточенно забежавший внутрь настоятель храма быстро благословив ринувшегося к нему Алексея Петровича, притянув его к себе, трижды расцеловался с ним по русскому обычаю, – а я думал, здесь ещё никого, я первый(до начала службы оставалось ещё полчаса), ладно побегу, – не прощаясь, торопливо погладил Алексея Петровича по плечу, – дел ещё! Увидимся…
"Слава Тебе, Господи," – в стотысячный раз повторил про себя Алексей Петрович, мельком оглядывая мало-помалу наполнившийся людьми храм.
–Здрасьте, дядь Лёш, – послышалось в затылок сопение Александра Ивановича.
Топчущийся в недлинной очереди на помазание Алексей Петрович оглянулся:
–"Начальница" тебя прислала? – тихонько рассмеялся Алексей обнимая радостно рассмеявшегося Санька.
–Нет-нет. У меня всё равно дежурство только в понедельник, чё просто дома сидеть? И так все там толкутся, и я ещё, – горячим шёпотом запротестовал "бравый капитан".
–А кто все то?
–Так: тёща, с тестем же, им одним дома страшно видите ли, четыре девки, и я! Хорошо ещё Андрюха работает, а то они и его бы притащили, слушать как они причитают и голосят. А здесь хорошо, – широко улыбаясь повертел головой вокруг, – так хорошо!, я даже и не думал, что так может быть. И чё я, дурак, раньше в церковь не ходил? Не понимаю…
–Алёша, а чего мне бояться? – недоумённо пожал плечами отец Николай, – ну оштрафуют, ну и что? Что первый раз что ли? Ну закроют, опечатают, тогда подчинимся. Но только, когда это будет от властей, а не добровольно. Я правда, всем своим предложил, чтобы они дома побыли, а сам хотел, пока эта непонятность, службы вдвоём с Петькой, – посмотрел на стоящего рядом, держащего елей и кисточку, засмущавшегося как девочка, пятнадцатилетнего сына, – а они ни в какую, – посмотрел на битком набитый алтарь, – все припёрлись, кому надо и кому не надо. Хотя конечно, позавчера, когда объявили всё это, я ссыканул сначала…, а потом, сижу у себя, смотрю на дядю Ваню(написанный, уже после кончины, портрет масляными красками) и вдруг, мне показалось, что он грозит мне оттуда кулаком: "ты чего это удумал, Колька?! А работать кто будет, всё я что ли?!" Ну и… Ладно, пойду, пора мне. Даже не представляешь, дядь Лёш, как я рад тебя видеть! – повернувшись в сторону алтаря, продолжив за умолкшим и терпеливо ожидающим псаломщиком, – ЯКО ТВОЕ ЕСТЬ ЦАРСТВО, И СИЛА, И СЛАВА, И НЫНЕ, И ПРИСНО, И ВО ВЕКИ ВЕКОВ! – размашистым, армейским шагом удалился продолжать службу…