–Совершенно верно! – вмешался в разговор, идущий из умывальника, свежевыбритый красномордый паломник, – сказано же! – ткнул жирным указательным пальцем вверх, – что Господь, с каждым, выстраивает личные отношения!…
Набрав полную полторашку и бросив её в рюкзак, Алексей Петрович быстро печатая шаг, "дешманскими" китайскими кроссовками пошёл на выход из Лавры.
"Что за?! – замер, так же как и немногочисленные остолбенелые фигуры, уже перед самыми воротами, – что это ещё за "паноптикум"?
Старец шёл навстречу в сопровождении двух дюжих охранников в камуфляже и двух келейников: сорокалетнего и молоденького первогодки. Напоминающий раскрывшую крылья чёрную курицу, распахнувшую их над прячущимися под ними, цыплятами желторотиками, монах неторопливо шёл, время от времени благословляя решающихся "рыпнуться" к нему "овец", прямо на Алексея Петровича.
–Чего лыбишься? – осенними листьями прошелестел вопрос из уст, не смотрящего на напряжённо-серьёзное Алексея, старца, – первый раз, что ли, Домой не в обосранных штанах приезжал?
–Да, вроде как, да, первый раз.
–Ясно. Пошли, милок, поговорить мне с тобой надо.
–Бить будете? – всхлипнул Алексей Петрович.
–А поможет? – заинтересованно посмотрело снизу вверх лицо, напоминающее голову советской "синей" курицы.
–Пока – плохо помогало.
–Тогда надо, обязательно надо…
Молоденький послушник, оглянувшись назад, на оживлённо перешептывающихся между собой охранников, посмотрел на спины сидящих на скамейке старца и Алексея Петровича:
–Чего это они? Вроде разговаривать собирались, а сами сидят и молчат. Час уже.
Стоящий рядом с ним, сосредоточенно перебирающий лествицу монах, посмотрев исплаканными глазами на, неведомо почему вырванного старцем из оравы других мальчишек, послушника, попросил:
–Ну, так давай и мы, тоже помолчим…
—А если он не вылезет? – спросил Алексей разглядывая маячащего на горизонте, закованного в злато-серебряные латы рыцаря.
—Вылезет, не может не вылезть, он гордый, а тут вызов на бой! А он всегда уверен, что победит, – убеждённо возразил Старец.
Рыцарь вздыбил тревожно заржавшего коня. Из разрывающейся ткани мироздания начал проявляться Дракон. Сначала появившаяся, как маленькое чернильное пятнышко, тьма, сгущаясь и увеличиваясь, превратилась в многоглазое, страшнее самой смерти чудовище. Рыцарь опустил загоревшееся оранжево-золотым пламенем копьё, пришпорил коня и безстрашно ринулся прямо на раззявившего пасть Дракона.
—О, нет! – испуганно охнул Алексей, глядя как всадник вместе с конём прыгнули прямо внутрь, прямо в светящуюся нестерпимо белым светом пасть.
Дракон содрогнулся и стал неумолимо уменьшаться.
—Ну, вот и всё, – безстрастно констатировал Старец, наблюдая как конь топчет копытами, соскользнувшую с копья, чёрную ящерицу.
—Георгий? – спросил Алексей.
—Нет.
—А кто?
—Сам спроси.
—А как?
—Лёха! Ты чё, совсем дурак, что ли? – удивился Старец.
—Христос Воскресе! – что есть силы крикнул Алексей в сторону гарцующего на горизонте Рыцаря.
Рыцарь, лихо отсалютовав и перебросив в левую руку копьё, откинул забрало:
—Воистину Воскресе!
—Доченька моя, – всхлипнул Алексей глядя на развевающиеся за спиной, стремительно скачущего сквозь вселенную, расплёскивающего Копытами Коня лужицы галактик, Рыцаря, Белые Крылья…
–Я поехал, – осторожно спросил у старца Алексей Петрович, – или мне можно остаться?
–Давай, давай, ехай уже, – подтвердил монах, – какой ещё остаться? Мало ли что хочется? Если мы только то, что нам хочется будем делать – кто тогда работать будет? Иди давай уже, а я здесь ещё побуду, так мне здесь хорошо, – обвёл взглядом старик застолблённую православными крестами землю…
Решительно купив на последние деньги, билет на верхнюю полку в купе, еле успевая на отходящий поезд, Алексей Петрович нетерпеливо переминался перед разглядывающей его паспорт улыбчивой пожилой проводницей.
–Проходите, проходите, четвёртое купе, – кланяясь Алексею Петровичу проговорила женщина.
"Чего это она мне "челом бьёт"? Дурак ты, Лёха, она просто штыри, контрящие лист перехода из вагона на перрон, вытаскивает. Совсем уже", – ругал сам себя Алексей Петрович, пробираясь по коридору вагона. Перезнакомившись с попутчиками и убедившись, что им дальше, чем ему, полез в "свою нору", спать…