-- Придется использовать две и заморозить обоих. Грех такой материал жечь.
В этот момент водитель страшно дернулся и вывалился из машины прямо под ноги Санину, конвульсивно сжав рукой сапог стоящего рядом Артюгина. Артюгин побелел:
-- Он живой, живой он!
Профессор как ни в чем ни бывало склонился над распростертым телом, пристально глядя в невидящие глаза парня. Затем он громко приказал, одновременно с этим готовясь сделать прокол на его пальце:
-- Ручкой, ручкой поработайте, голубчик.
Водитель еще раз вздрогнул и затих.
-- Так о чем вы там говорили, Артюгин? -- погруженный в свои мысли, невнимательно переспросил Санин, привычно наблюдая за тем, как кровь заполняет стеклянную колбу. Затем он запечатал первую пробирку с кровью и бережно опустил ее в специальный цилиндрический термос.
-- Пустяки, Петр Андреевич, -- Артюгин встряхнул головой, чувствуя, как по его лицу, заливая прозрачное герметичное стекло маски, сбегают теплые капельки пота. Он глубоко вздохнул и решительно направился к пассажиру - ВСЕ ЭТО было частью его работы.
...Первые жертвы чумы, прошедшего мутацию и адаптированного в генетически измененных клетках подопытных людей, скончались мучительно и быстро. Тела их были покрыты распухшими лимфоузлами, называемыми специалистами "бубонами". И хотя смерть уже успела накрыть этих обычных молодых парней своим тяжелым черным покрывалом, гной долго еще продолжал сочиться из открытых ран, распространяя вокруг запах зловония. После специальной обработки тела их были помещены в камеры-термостаты, заполненные жидким азотом...
Глава 5
Вторник, 12 июля 2016 года.
-- Эй, Митрич, тебе тоже штампик не тиснули? -- жизнерадостная толстушка игриво ткнула локтем дедка в бок.
Тот с хитрецой покосился на нее и важно ответил:
-- Начальству, Лизавета, виднее, когда тиснуть. Хотя, конечно, порядок есть порядок. Вот я, к примеру, из-за этого штампика на рыбалку не пошел. Мы же люди подневольные, привыкли уже - сдали кровь, штампик получили, деньги нам в банке выдали, и опять свободны до следующего раза.
Толстушка сунула руку в большой целлофановый кулек, щедро зачерпнула в нем горсть хрустящих прожаренных семечек и протянула дедку:
-- На, Митрич, поплюйся, веселее ждать будет.
-- А я думаю, что это из-за погоды, -- в первый раз за полдня сказал сухопарый пожилой мужчина. Он сидел отдельно от всех на раскладном деревянном стульчике прямо под деревом, у входа в медпункт, и время от времени методично бросал в рот мятные леденцы. -- Жара. Вот этому молокососу и стало плохо. Слабая она, эта молодежь, никудышная совсем.
-- Главное, чтобы деньги исправно платили, -- дребезжащим голосом произнесла ветхая старушка в ситцевой косынке. -- Я-то все, что здесь получаю, внуку своему отсылаю в село. Инвалид он у меня, горемычный, -- по ее морщинистой щеке вдруг скатилась старческая слезинка.
-- То-то я смотрю - вы, Дуняша Порфирьевна, все на хлебчике, да на хлебчике сидите, денежки экономите, -- язвительно заметил мужчина с леденцами. -- Внук внуком, а кубышечка с золотишком, небось, на черный день припрятана? А? -- глаза его алчно блеснули.
Митрич вскочил, подошел к нему и, чуть шевеля губами, сказал:
-- Ты вот что, счетовод, топай-ка отсюда, да поживее. Гнилое у тебя нутро и сам ты весь прогнил, -- дедок пренебрежительно сплюнул ему под ноги.
Сухопарый вскочил и визгливо залаял:
-- Сам ты - гниль. И ты, и все остальные. Ну и компания подобралась - одни отбросы! Приличному человеку не с кем и поговорить. Ничего, еще два года потерплю, а потом, как контракт закончится, заживу на полную катушку на заработанные тут денежки. Дом у самого моря куплю, любовницу заведу молодую, на все согласную, а ты, Лизка, в девках так и состаришься, помяни мое слово! -- Мужчина яростно ткнул длинным грязным пальцем в сторону толстушки, поднял с земли свой стульчик и величественно удалился.
Толстушка, перестав лузгать семечки, надрывно заплакала.
-- Я таких уродов, как этот фраер, на лесоповале через колено ломал, -- спокойно, констатируя факт из своей далекой прошлой жизни, произнес дворник и в легком недоумении продолжил: -- И страна уже у нас другая, и порядки иные, а люди, люди такими же и остались. Шакалы, а не люди!
-- Ну-ну, Елизавета, перестань, -- Митрич подошел к ней и по-отечески погладил ее по русой голове. -- Не захотела ты с ним шашни крутить, вот он и сходит с ума, унизить все время пытается. Гниль он, этот счетовод. Как контракт окончится, квартирку подберешь себе в Киеве, хорошую, трехкомнатную, жениха правильного найдешь, лучше из деревенских, чтоб работящий был и пил в меру, деток нарожаешь на радость себе и ему, и заживешь, одним словом, красиво! -- Митрич обвел глазами старушек и подморгнул: -- Правильно я говорю, бабоньки?