-- У меня, Степан Гаврилович, не пропадет. Можешь спать спокойно. Все равно не скажу, куда перепрятал, -- Добрюха подошел к ведру, возвышавшемуся на залитом июльским ласковым солнцем подоконнике и зачерпнул из него воды. -- Жара замучила совсем. -- Он в охотку опустошил литровую эмалированную кружку и довольно потянулся.
Участковый разочарованно нахмурился и решил приступить к прямому выполнению своих обязанностей:
-- Происшествия за время моего отсутствия какие были?
Василий неторопливо одел выгоревшие на солнце шорты, нырнул в большие растоптанные пляжные тапочки и доложил:
-- Отщепенец Митрич и дворник Иван Павлович вчера в стельку упились у фельдшера Панкратова в медпункте. Но не безобразничали, а так, по-тихому. Врачу приезжему плохо чего-то стало, они ждали-ждали, когда другого пришлют анализы брать, не дождались, и напились. Все.
-- Все? -- удивился Дудя. -- А доску бронзовую, раритетную, кто со стены суда спер? Выяснил?
Василий резко покраснел и поспешно переспросил:
-- Какую доску, Степан Гаврилович? Ту, с финтифлюшками разными?
-- Именно, -- участковый подозрительно глянул на Добрюху и шваркнул кулаком по столу: -- В глаза смотреть! Ты своровал?
Василий печально склонил голову:
-- Я. Как искусством старинным интересоваться начал, так на нее глаз и положил. Солидная вещица. Каюсь, не выдержал соблазна.
-- Так что, будем протокол составлять? Или я тебе ничего уже не должен? -- участковый выразительно подморгнул.
Добрюха ожил:
-- По рукам, Степан Гаврилович. Считай, я у тебя ее за две сотни выкупил, а через два года, как контракт окончиться, за тысячу продам кому надо!
-- Ну-ну, -- Дудя улыбнулся и сделал нравоучительный вывод: -- Вот видишь, Вася, за тобой и такими как ты, контроль требуется, и при том - неусыпный, а не то, дай вам волю, вы весь поселок на сувениры пустите, как отсюда откинетесь.
Добрюха бойко поддержал:
-- Полностью согласен, Степан Гавриилович! Нам только волю дай - все растянем!
-- О чем и речь веду, Василий, -- Дудя задумчиво умолк.
Добровольный помощник нерешительно вздохнул и доложил:
-- Дворник неделю назад карусель починил. Бабулек на ней катал. Те повизгивали довольно и жизни радовались, словно дети малые. Банкет по этому поводу устроили, прямо возле карусели. Все чин чинарем было, я за порядком следил неусыпно!
-- "Чертово колесо" запустили? -- не поверил участковый. -- Оно ж уже лет надцать, как не работает! Двигатель кто-то спер давным-давно, еще до меня. Тонна весу, а, может, и все две!
-- Так дворник дизель от трактора приловчил, карусель вручную запускали, а потом дросселем регулировали обороты. Красота! Даже я прокатился, рискнул. Весь поселок передо мной, как на ладони лежал!
-- А по дворнику и не скажешь, что руки откуда надо растут, -- удивленно хмыкнул Дудя.
-- Мастер, -- уважительно произнес Васек. -- Но личность вопросительная до сих пор. Сплошная загадка. На лесоповале работал. О чем это говорит лично вам, Степан Гаврилович?
Услышав вопрос, Дудя трижды сплюнул через левое плечо, загадив маску, и быстро постучал по деревянной ножке стола:
-- Типун тебе на язык, Добрюха! Про такое не спрашивают, запретная тема!.. Ты на что, вообще, намекаешь? Может, под меня копаешь, на место мое престижное метишь? Так я тебя быстро в чувство нужное приведу, все припомню! Я не злопамятный, Вася, я просто злой и память у меня хорошая. Слыхал такое выражение?! У нас оно самое ходовое!
-- Не переигрывайте, Степан Гаврилович, не переигрывайте, -- рассудительно сказал добровольный помощник. -- Ежели что, вместе нары греть будем. И нечего тут правильного из себя корчить - я одним ударом быка с копыт валю!
Дудя отчаянно покраснел:
-- Застрелю гада! Уважение где твое к власти, Василий? Обласкали, обогрели тебя, а ты волком смотришь, тяпнуть пытаешься исподтишка? Я тебе крышу делаю непробиваемую, а ты?!
-- Не заводись, Гаврилыч, -- примирительно выговорил Добрюха. -- Разговор пустой мы затеяли. Я без тебя кто? Ноль без палочки. Думаешь, не понимаю?
-- Вот так, правильно заговорил, -- кивнул Дудя. -- Какие еще происшествия случились? Докладывай все без утайки. А не то по бабонькам пройдусь - выдадут без разговоров.
Васек молча вытащил из папки, лежащей на столе, лист бумаги. "Анонимка" - было аккуратно выведено в центре листа.
Участковый придвинул к себе анонимный донос и принялся читать:
"Я, честный и порядочный гражданин, проживающий в биозаповеднике "Зеленая Лужайка", не могу молчать, когда вокруг творится такое беззаконие! Возмутительное бездействие властей усугубляет и без того непростую ситуацию, связанную со свободой слова в нашем поселке! Почему одним можно все, а другим нельзя? Почему для одних жизнь - зефир в шоколаде, а для других - борьба и лишения? Моя врожденная и чуткая на чужое хамство любовь к порядку безответно страдает! Моя воспаленная от бессонницы и карловарской гейзерной соли совесть требует отмщения! Почему я, сантехник высшего разряда, должен чувствовать себя как на передовой, как во время сантехнического аврала во многоквартирном доме?! Я конечно, не был на войне, но просмотрел достаточное количество тематических картин, чтобы утверждать именно это: как на передовой!