Наконец-то я ощущаю такой странный, до сих пор непривычный и чужеродный эфир. Он бежит по расширенным каналам и вот-вот найдет выход из моих ладоней, что плотно соединены с проводящими центрами титановых перчаток «Метаморфа».
— Ох, черт! — звучит в ухе голос Федотова.
Концентрирую взгляд на Фирсове, чтобы прицелиться. Нужно выждать еще несколько секунд. Но, похоже, что и их у нас нет. Первый «Близнец» возвышается над полом, будто левитирует.
Сперва у его ног вырисовывается нечто вроде огромных, явно не по размеру, духовных доспехов. Поножи, ботинки. И благодаря им он становится на метр выше.
Затем корпус Фирсова начинает окутывать большой магический нагрудник, у его плеч формируются массивные наплечники. Духовная броня все разрастается и вырисовывается более четко. Такое я вижу впервые, и поэтому его техника вызывает опасения.
Нет. Ждать больше нельзя.
Если он окутает себя еще большей защитой, то у нас не будет шанса… А уж в таком гигантском духовном доспехе первый «Близнец» легко перебьет нас, как букашек.
О, нет. Он уже начал формировать духовный щит и духовный доспех. Что это, если не восемь треклятых Кругов маны? Невиданная сила. Однако же сам я сейчас чувствую не меньшую, и ей пора вырываться на волю.
— Поддержка! — повышаю голос в канал связи.
Гвардейцы знают, что это значит. Они прекращают передавать мне ману и вытягивают руки вперед, чтобы упереться в спину впереди стоящего. ПАДы урчат приводами и усилителями, титановые перчатки звонко бьются о броню впередистоящих. Наконец и я чувствую два характерных толчка. Федотов и Иван поддерживают меня.
Выпускаю эфир из рук и сразу же невольно щурюсь. Эта магия отдает фиолетовым цветом в пространстве. Вместе с тем она не просто небывало яркая для глаз, даже защищенных шлемом ПАДа, она будто щиплет сама по себе.
Кожей, несмотря на то, что я в «Метаморфе», тоже ощущаю характерное «хрустящее» пощипывание. Уже не говорю про то, что происходит с магической составляющей организма. Сказать, что она горит — очень преуменьшить всю силу давления от эфира.
Наконец он формируется в нечто вроде размазанного луча. Эфир не бьет, как лазерный луч или поток огня. Он напоминает нечто вроде галактической туманности или же облаков пара, но, как бы это сказать, однонаправленных.
Фиолетовые всполохи, концентрируясь в местах столкновения с щитами Фирсова, пробивают их очень легко. Щиты лопаются один за другим, как мыльные пузыри. Пробившись через них, эфир густым темным медом окутывает броню первого «Близнеца».
Удивительно, но духовный доспех какое-то время сдерживает удар. Однако ужас на лице Фирсова хорошо читается. Он хмурится, напрягает желваки и практически закрывает глаза. Из его носа бежит кровь, волосы встают дыбом.
Тем не менее, он пытается рубить эфир огромным энергетическим мечом. Щитом — защищается. В какой-то момент у него получается прогнать часть эфира, разрубить еще немного фиолетовых завихрений.
Мои силы тем временем все же подходят к концу. Только благодаря слаженной работе мы с парнями удерживаем правильный клин. «Метаморф» пытается заглушить громкие завывания эфира и уставший стон усилителей в ПАДах, но едва ли у него получается.
Вдруг щит первого «Близнеца» трескается и рассыпается. Осколки развеиваются по воздуху на мелкую блестящую пыль. Оставшись без щита, Фирсов орудует только мечом. Но и его он вскоре стирает в ноль о сам эфир.
Фиолетовые всполохи хищным зверем вгрызаются в энергетический доспех и разрывают его на куски. Я едва не вырубаюсь от усталости, но на очередном ударе сердца вижу, как Фирсов превращается в ничто. Лишь убедившись, что его больше нет в этом мире, ни единой частички его тела, ослабеваю напор эфира и плавно развеиваю всю оставшуюся ману по воздуху.
Парни продолжают держать меня какое-то время. Лишь когда фиолетовое свечение полностью уходит из пространства, они нарушают клин и подбегают ко мне. Кто-то подхватывает под руки, кто-то подставляет плечо. «Метаморф» тоже помогает мне сохранить равновесие, однако после такого он вряд ли останется в рабочем состоянии. Как минимум, я изничтожил все его магические каналы.
Позволяю себе сесть на колени и глубоко вдохнуть. Нужно больше кислорода, и «Метаморф» это считывает. С помощью сложных систем он подает в шлем больше живительного кислорода. Ощущаю такую усталость, что просто хочется спать.
Но нет… нет, не сейчас. Лишь спустя несколько минут нахожу в себе силы подняться. Федотов уже стоит рядом с тем самым серебряным чемоданом, который Фирсов не так давно отшвырнул в сторону.