А Ирма любит жесткий секс. Ну и хорошо, сейчас я не настроен на предварительные ласки. Наверное, завтра на ее бедрах останутся синяки, так как я заставляю ее прогнуться и упереть голову в мягкий и пушистый ковер. Жестко, быстро и безразлично. Кончаю и выбрасываю презерватив в вазу.
На душе все так же паршиво.
Секс, как и водка, не дарит забытье, напротив, он заставляет меня сравнивать. И то что я имел и потерял мне не хватает гораздо больше, нежели секс с незнакомкой. Я натягиваю приспущенные брюки на задницу.
Женщина... хм, я, кажется, забыл ее имя, молча следит за моими движениями. Она не пытается прикрыться, и я вижу, как ее пальцы продолжают ласкать себя. Да, я уже и трахаю плохо, если она все еще не удовлетворена, а может, у нее слишком давно не было мужика.
- Ты можешь остаться.
Могу, но не хочу. Кольцо выскальзывает из кармана и катится по полу. Я отодвигаю столик и по привычке надеваю его на палец. Золотая полоска сразу же скрывает белую кожу, не покрытую загаром.
На улице я жадно вдыхаю воздух. Читаю название улицы. До моей квартиры оказывается всего лишь пару миль, поэтому ловлю такси, это не сложно сделать в приличном квартале. Вспоминаю имя этой женщины – Ирма. Я мог бы взять ее номер, чтобы иногда созваниваться и трахать ее, но у меня нет желания возвращаться в ее квартиру. Когда машина такси тормозит, я отрицательно качаю головой. Нет, я, пожалуй, пройдусь.
Я бегу по городским улицам, и из моего рта валит пар. Я все еще в хорошей физической форме, но от выпивки у меня стали дрожать пальцы, и мои пули с дальней дистанции не всегда попадают в цель. Мазила.
Я бегу от своего прошлого. Бегу, не оборачиваясь назад, так как боюсь увидеть сотни теней, следующих за мной. У некоторых из них нет частей тела, так как они подорвались на минах или попали под бомбардировки, другие похожи на решето, от того количества пуль, что в них всадили.
И тот парень, как и всегда, возглавляет шествие. А на шаг за ним шествует черный старик с белесыми глазами.
Мне не сбежать, я это знаю, но я никогда не останавливаюсь…
Три черных парня преграждают мне дорогу. Я не только лжец, но и ненормальный, так как я специально выбрал этот квартал. Гетто, куда днем не сунутся даже полицейские. И я нарываюсь на таких вот уродов, которые ощущают свою силу, когда нападают толпой, чуя страх добычи. Но боюсь я только гребанных призраков, которые молчаливо следуют за мной. А живых… живых я давно не боюсь. Их я с легкостью отправлю к той вереницы теней, что следует за мной. А сам, сам я к ним не тороплюсь. Сжимаю кулаки, я не прочь размяться. Почему бы нет? Я даже позволю один раз ударить себя, боль тоже отрезвляет.
Взгляд бегло ощупывает противников. Если кто-то из них вооружен пистолетом, то мое геройство, а скорее глупая выходка или игра с судьбой, может выйти мне боком. Это только в фильмах дураки суются под пули. А я не дурак. И никогда им не был, а то я не дожил бы до этих лет.
На черных парнях кожаные куртки. Под этими объемными куртками можно спрятать арсенал, хотя получить в последние годы лицензию на ношение огнестрельного оружия сложно даже в Америке. Слишком многие стали пускать его в дело при малейшей провокации. Слишком много трупов на улицах, даже среди законопослушных граждан.
Я сегодня пуст. У меня есть свой арсенал, и только на малую часть получено разрешение. Но сегодня я пуст.
Молокосос справа норовист, но по повадкам я определяю среди них вожака. Я не тороплюсь и позволяю парням подойти ближе. Ну давай же, усмехаюсь я, глядя на молокососа, я сделаю тебя раньше, нежели твои дружки поймут на кого нарвались. Две секунды, и ты парень труп. А затем я прикроюсь твоим телом, если твои дружки вытащат стволы. Тебя они изрешетят, хотя подохнешь ты еще в те две секунды. А твоим стволом я перестреляю и твоих дружков. Полиция решит, что парни не поделили навар. А это на городских улицах происходит довольно часто. И часто труповозки увозят мертвых, многие из которых остаются безымянными.
Перевожу взгляд дальше. Черный громила, вожак этой стаи, смотрит мне прямо в глаза. В ответ я улыбаюсь и жду. Все что я до сих пор делаю хорошо – это убиваю. И даже одна-две бутылки водки за вечер это не изменят.
- Пропусти его.
Его тупые дружки ничего не понимают. Меньше надо нюхать и колоться, парни, пока вы не стали пускать слюни.
Наркоту теперь можно сварить из мусорных отходов, не имея диплома химика. Правда от этой дряни развивалось тупоумие, а многие пристрастившиеся ходили под себя.
Но мне плевать на этот человеческий мусор, отбросы, которые подохнут в этом гетто. И ты вожак стаи, ты тоже сдохнешь однажды, нарвавшись на отморозков, дилеров наркоты и другую шушеру. А может, тебя застрелит коп, или любовница всадит нож в сердце. Но мне все равно, слишком много смертей я видел, чтобы задуматься о смерти трех черных парней.