Окончательно в этом уверившись, вместо метро она зашла в книжный магазин.
Такого писателя, как Эмиль Золя, здесь, можно сказать, практически не существовало. Всех радостей — «Дамское счастье» в серии тоненьких зеленых книжечек в мягкой обложке для чтения в общественном транспорте. В продаже имелся также сборник «55 зарубежных писателей» с вислоусым Флобером на обложке, но и тут Золя не предполагалось. Такое впечатление, что издатели наравне с музейщиками тоже приняли участие в заговоре против несчастного автора «Жерминаля». Акция «Россия без Золя». Лучше бы, конечно, «без Бегбедера», но выбирать не приходится.
К слову, 11 «Д» ни Золя, ни Бегбедера не читал, а читал комиксы и азиатское фэнтези, открывая для себя новые идеи и горизонты, и немало злил этим Ольгу, полагавшую, что круг чтения для поиска новых идей и горизонтов мог бы отличаться несколько бо льшим разнообразием.
С собственно Толстым дело в книжном магазине обстояло лучше, но ненамного. Ольга дотошно обследовала секцию «Русская литература», потом — «Биографии и мемуары», потом перешла в «Критику». Здесь даже и Жданова не имелось. Было, конечно, «Бегство из рая», была биография из серии «ЖЗЛ», были воспоминания Валентина Булгакова, но в целом владельцы магазина готовиться к 200-летию еще даже не начинали (Инги Николаевны на них не было!). Из нового, не читанного ранее, Ольга наткнулась только на труд «Поэты и цари» Валерии Ильиничны Новодворской, в котором сначала довольно логично утверждалось, что незачем было делать из жуира, бонвивана и бретера Толстого постную вегетарианскую фигуру с козлиной бородой, какой только детей пугать, но дальше внезапно следовал такой полет фантазии, что клану «Революция» впору было проникнуться завистью и самораспуститься за недостатком идей. Подумав, Ольга решила все-таки «Поэтов и царей» не покупать.
И нет, в книжном тоже никто ее не преследовал. Отбив обещанное сообщение Варе, она все-таки спустилась в метро, устроилась на сиденье, поставила таймер телефона на пятнадцать минут и моментально уснула, уронив голову на боковой поручень. На этот раз ни Тургенев, ни историк Молодцов ей не снились.
— Лёлечка! — приветствовала ее тетя Сима, притягивая к себе Ольгину голову для поцелуя в лоб. — Ну дай хоть посмотреть на тебя. — Потянув за длинный шнурок, похожий на хвост ослика Иа, она зажгла в прихожей свет и стала рассматривать Ольгу так внимательно, словно она вдруг перевоплотилась в музейный экспонат. — Ну, выглядишь ты хорошо, — закончив инспекцию, серьезно сообщила она.
— Это ты выглядишь хорошо! — улыбнулась Ольга. Тетя Сима и в самом деле была блистательна, как Коко Шанель, несмотря на то что не выходила из квартиры неделями. — А я ночевала у подруги, да еще после вечеринки, поэтому вряд ли тяну даже на «удовлетворительно».
— Подруги, вечеринки… — неодобрительно повторила тетя Сима. — Тебе шестнадцать, что ли? Но нет, я говорила не о твоем сомнительном макияже или отсутствующей прическе. Ты выглядишь так, будто тебе интересно жить, а в прошлый раз такого не было.
— Вот это острота зрения, — восхитилась Ольга.
— Мой руки, и будем обедать. Ты что будешь — рыбу или куриный шницель?
От обязательной кормежки было не отвертеться, поэтому Ольга даже не пыталась протестовать:
— Шницель, спасибо. Не накрывай пока, я тебе помогу.
— Спасибо, деточка, — кротко согласилась тетя Сима и прошествовала на кухню, где немедленно что-то зашуршало и загремело.
В роскошной ванной, где вся полочка перед зеркалом была заставлена старыми духами «Герлен», давным-давно снятыми с производства, Ольга тщательно вымыла руки и еще пару минут вертелась перед зеркалом. Отсюда не хотелось выходить. Идеально чистый кафель нежно светился розово-лиловым, абажур у лампы притворялся гигантской хрупкой лилией, а на унитазе примостилось розовое кожаное сиденьице — не ванная, а будуар Барби элегантного возраста. Ольга в который раз представила себе лицо хорошего сына Алёшки, когда мама изложила ему свои пожелания по поводу ремонта, и беззвучно засмеялась.
Тетя Сима тем временем продолжала грохотать тарелками, и Ольга с некоторыми угрызениями совести за свое бездельничанье все-таки вышла на кухню. На столе уже стояли оливки, огурцы, готовые салаты в ассортименте — в общем, намечался пир горой.
— Как поживают твои внучки? — поинтересовалась Ольга, доставая половинку бородинского из хлебницы. — Они еще в Бостоне?