При воспоминании о «вообще» Ольга непроизвольно порозовела и пояснила с преувеличенной деловитостью:
— Надежно практически как Кащеева смерть в игле, которая в яйце, и так далее. Рукопись в башне, башня на Шаболовке, кругом закрытая территория, рядом «Космическая связь», режимный объект. В общем, попасть туда невозможно, кругом колючая проволока и охрана. Башня ни разу глобально не реконструировалась, значит, рукопись вместе с письмом все еще там.
— Насколько я себе представляю это яйцо, — заметил СФ, — никакого «в башне» там в принципе быть не может. Это стальная сетчатая конструкция. Ты, видимо, имеешь в виду фундамент?
— Именно его. Закладка фундамента велась в 1919 году, именно тогда, когда нам надо. Спрятал рукопись, как подвернулась возможность…
— Да стойте же вы! — взмолилась Варя. — Извините, блин, что я не такая образованная, как вы двое, но я вообще не понимаю, о чем идет речь! Какая еще башня?
— Смотри. — Ольга отодвинула тарелку, и Варя моментальным движением утащила у нее оливку. — Был в России такой гениальный инженер — Владимир Георгиевич Шухов. Кстати, примерно ровесник твоей Веры Фигнер, но социализмом он не увлекался, а вместо этого занимался конструированием. И это был настоящий изобретатель. Новатор.
— Как в стимпанке?
— Как в стимпанке и даже лучше. Он конструировал все подряд — от танкеров до литейных цехов и водонапорных башен. И все его конструкции были блистательны. Сейчас все архитекторы мира сходят по нему с ума — а тогда считалось, что к искусству все это не имеет отношения, потому что решаются чисто технические, прикладные задачи. Но когда нужно было построить то, чего раньше не было, равных ему не было. И вот, когда новоиспеченной советской власти понадобилась башня для масштабного радиовещания, проект поручают ему. На дворе 1919 год. Только что закончилась Первая мировая, еще идет Гражданская, страна неиллюзорно ощущает последствия военного коммунизма — помнишь такое? Да, Шухов придумывает уникальную экономичную конструкцию. Но не хватает металла нужного качества, не хватает цемента, квалифицированных рабочих-высотников, дров, еды, денег — ничего не хватает, — и строят они в итоге не совсем то, что планировалось. Пониже и попроще. Но через три года на башне уже установлены антенны и идет радиовещание. А потом — и телевещание. Да что там — когда уже в двухтысячных горела Останкинская башня, пришлось временно вещать именно через ту самую, которую еще Шухов строил! Даже «Гиперболоид инженера Гарина» Толстого — не нашего, не нашего, Алексея Толстого — был написан именно о ней. Потом во всем мире было построено еще несколько таких гиперболоидных башен. Они очень устойчивы. Шуховская башня в Японии выдержала семибалльное землетрясение.
— Хоть посмотрю, как она выглядит, — пробормотала Варя и полезла в телефон. — Интересно же…
— Раньше внутри контура был еще технический лифт, и на нее можно было подниматься, — мечтательно вздохнула Ольга. — Но наша башня очень старая и черт знает сколько времени не обслуживалась. Она проржавела только что не насквозь. Ее даже чуть не демонтировали, еле отстояли. И ни о каком лифте речь уже, конечно, не идет. Видишь вот эту конструкцию? Как будто внутри башни еще одна башня.
— Вижу. Это позднее дополнение?
— Да, десятилетней давности. Эта подпорка берет на себя нагрузку основной башни, но при этом, увы, портит всю красоту. Но Сергею повезло… — она хулигански улыбнулась СФ. — Ее могли демонтировать и отдать землю какому-нибудь застройщику. Ее могли заключить в стеклянный куб. И не сделали ничего. Так что, возможно — только возможно! — письмо все еще под ней. Там, куда его спрятал Василий Коробков, пролетарий в первом поколении.
— Нашел куда, — внезапно развеселилась Варя.
— Точнее будет — «больше не нашел куда». Дома у него не было — только койко-место в общежитии. Родственников, как я понимаю, тоже. Где работал, там и спрятал, а потом то ли забыл, то ли побоялся, то ли не было возможности достать… Может, не считал нужным. Может, ждал окончания советской власти, хотя в конце тридцатых это было бы несколько наивно. Этого мы уже никогда не узнаем. Потом он ушел на фронт и погиб. Кстати, основание башни минировали, готовясь к приходу фашистов в Москву.
СФ затушил сигарету и все-таки взялся за свой салат.
— А представляешь, взорвали бы?
— Да в общем, и так неплохо получилось, — процитировала Ольга известный анекдот. — Разговоры о реконструкции башни ведутся уже лет тридцать. Был даже какой-то суперпроект с парком, прудом и подземным бизнес-центром. Там фигурировал, в частности, стеклянный потолок, чтобы снизу смотреть на башню «в необычном ракурсе». Вот тут был бы и песенке конец, только проект этот так и не реализовали. Потрясающее везение.