Она все еще молчала, рассматривая их пристально и неприязненно, как диковинных существ, только что сошедших с трапа летающей тарелки, и, не дождавшись ответа, он нетерпеливо спросил:
— Ну? Может быть, у тебя есть вопросы, на которые ты хотела бы получить ответы? У нас есть еще несколько минут, пока мы ждем вторую половину группы, и, в конце концов, ты здорово помогла нам в поисках. Так что с моей стороны было бы черствой неблагодарностью не дать тебе никаких объяснений.
— Я просто не могу сообразить, как вас теперь называть, — сказала наконец Ольга. — Вы же не Сергей, не Варя, и человек, о котором я хочу спросить, — он тоже не Митя, верно?
СФ легонько покачал головой и улыбнулся одними губами:
— Не Митя. Но, предваряя твой следующий вопрос, — он жив и здоров. Это же хорошая новость, правда?
— Наверное. — Ольга все никак не могла выбросить из головы те часы, когда она думала, что ЛГ/КМ мертв. Варины сухие красные глаза, бледность, заторможенность в движениях. То, как она настаивала, что не двинется с места до Митиных похорон. Это же как надо было сыграть, чтобы я повелась, думала Ольга, она на актерском училась, что ли? Или я просто настолько легковерна?
— Что вы сделаете с рукописью и письмом?
— Они обретут нового владельца, который и будет решать, что с ними дальше делать. Захочет — опубликует. Захочет — спрячет под замок в самой дальней комнате. Или спалит в камине. Его выбор.
— И тебе все равно? Ты не снимешь хотя бы копию?
— Нет, конечно, — слегка удивленно ответил СФ. — Рукопись, письмо и их дальнейшая судьба нас не касаются. Мы получим деньги за этот заказ и возьмем следующий. Мы же профессионалы, Оля, у меня, может быть, лучшая команда на рынке — да, дорогая, но какая эффективная! Мы зарабатываем, а не сходим с ума на почве конспирологических теорий, верных или нет.
— А чем занимается… твоя команда? Ищет ценные артефакты?
— Не только. В мире, к сожалению, не так много ценных артефактов, чтобы заниматься только ими. Но, не скрою, искать письмо Толстого было интересно. Все-таки великая русская литература… хотя кому я это говорю.
— Лучше, чем секс, — вздохнула Ольга. — Но заказчика вы мне, конечно, не назовете.
— Конечно нет, да тебе это и не нужно. Но он коллекционер и великолепный специалист. Можешь быть спокойна.
— Соломатина ты, я так понимаю, выдумал?
— Он существует. Но, конечно, не имеет к происходящему никакого отношения.
— А давно вы взялись за этот проект?
— Около полутора лет назад. Несколько месяцев ушло на то, чтобы найти состав нужного патруля, потом — чтобы найти родственников… практически сразу стало понятно, что из троих найденных нами красноармейцев письмо взял именно Василий Коробков. Но куда он его дел потом? Мы разыскали его соседей по общежитию, но везде нас ждал тупик: все эти люди уже умерли, остались только младшие родственники, дети и внуки, и никто не мог рассказать нам ничего внятного. И вдруг неожиданная удача — кто-то из старушек, дочек однополчан покойного, вспомнил чудесную историю любви: закоренелый сорокалетний холостяк без памяти полюбил прекрасную юную девушку, только окончившую школу, и мечтал жениться на ней, как только вернется с войны. Но не вернулся. Любимым фильмом у старушки был, как несложно догадаться, «Летят журавли» Калатозова. Конечно, она представляла себе неведомую школьницу красавицей Вероникой в исполнении Татьяны Самойловой и запомнила эту историю на всю жизнь. Пришлось нам обходить всех по второму кругу, на этот раз в поисках неведомой юной невесты. Так мы вышли на Тамару Николаевну, твою бабушку, но опоздали буквально чуть-чуть — она уже умерла.
Слава богу, что они не нашли ее раньше, подумала Ольга. Какое счастье, что бабушке Тамаре не пришлось столкнуться с «лучшей командой на рынке», специализирующейся на спектаклях и разводках. Сама она чувствовала себя так, будто ее с головой макнули в грязную лужу, вот в эту самую черную земляную яму, из которой рабочие только что достали ящик с рукописью, — и ей оставалось только радоваться тому, что это невероятно противное ощущение выпало на долю ей, а не бабушке.
— Квартира покойной долгое время пустовала, — продолжал СФ как ни в чем не бывало. — Ключи и доступ внутрь мы получили практически сразу, обыскали там каждый миллиметр, но ничего полезного так и не нашли. Оставались родственники. Сын Тамары Николаевны, твой отец, судя по всему, не собирался покидать Новороссийск, да и ничто не указывало на то, уж прости, Оля, что они с матерью были как-то душевно близки. Все его знакомые утверждали, что он обожал отца и страшно им гордился, а про мать… ну как-то даже не очень упоминали. Все же мы аккуратно вошли с ним в контакт. — Ольга побледнела, но в темноте это, наверно, было не очень заметно. — Но нет, похоже было, что он ничего не знает. Получалось, что мы опять зашли в тупик. И главное — почему же он не вернулся в Москву? Просто бросил дорогую квартиру в шикарном месте? На всякий случай мы велели нашему контакту в «Жилищнике» присматривать за квартирой на предмет изменения статуса, а сами занялись ловлей на «Полянку» — вдруг кого выловим? И вот однажды наш контакт сообщил, что по интересующему нас адресу зарегистрировался новый человек.