— Ну, конечно же, нет, — поморщился Сам. — Разве я об этом! Но вы окажетесь в семье, мало того — многодетной, мало того — богатой. И то и другое, и особенно третье, как я понял, противоречит вашим убеждениям. Как намерены вы выдержать это?
Иван Ильич мысленно вздохнул. Казалось бы, умнейший человек Сам, а такую ерунду иногда городит, только диву даешься! Конечно, начнешь проповедовать бедность, ежели у самого тебя капитала сроду не было и взяться ему неоткуда. Зелен виноград. А как очутится наш Кандидат в богатом имении, как начнет вместо вынужденного физического труда целыми днями кофей пить, в шахматы играть да на псовую охоту ездить, так мы еще посмотрим, что он запоет. То есть петь-то он, конечно, будет по тем нотам, что мы ему выдадим, а вот будет ли он внутренне так же убежден в прелестях нестяжательства? Вряд ли.
Да и с семьей то же самое. Графиня, конечно, немолода, а все ж не Пашенька и не Глашенька — да и девок из прислуги в имении в достатке. Поживет наш схимник в новой обстановке, глядишь, и смягчит свои суровые взгляды на противоположный пол.
Богатое имение да еще самарские земли, гости, развлечения, жена из хорошей семьи, слава по всей России! Как он это выдержит, бедный-несчастный?!
— Когда господин Головин изложил мне ваше предложение, я принял его за умалишенного, — задумчиво сообщил Кандидат. — Оно показалось мне диким, нереальным… да к тому же чудовищно аморальным. Чужая жизнь, чужая жена, дети, дом чужой… А потом мне подумалось: для самого графа Толстого и для его семьи мой отказ не изменит ничего. Не я, так другой, ведь вы свой замысел все равно не оставите, верно? Получается, что единственный человек, жизнь которого мое решение может изменить, — это я сам. Так, может быть, мне Господь с вами шанс посылает? — с некоторой даже доверчивостью спросил он у Самого. — Невероятный, фантастический, но единственно возможный? И решил согласиться. Ну семья, ну жена… Я немолод уже, денежное мое положение — да вы сами знаете. Станет невыносимо — ну убьете вы меня; так мне все одно не жить. А вдруг у меня получится? — Он вдруг совершенно по-детски улыбнулся. — Любопытно же…
— Любопытно, — повторил Сам с неопределенной интонацией. — Страна на краю гибели, а ему любопытно… Что ж, господин Крыльцов. Коли вы готовы участвовать в операции, так не будем мешкать. Продавайте свое… гм… имение, рассказывайте соседям, что вознамерились уехать к каким-нибудь дальним родственникам… а лучше бы вы вообще умерли, — неожиданно закончил он.
— Нет уж, благодарю, — кротко откликнулся Кандидат. — Если это возможно, я предпочел бы остаться в живых.
— Вы поселитесь в Петербурге на конспиративной квартире, — продолжал Сам, словно и не заметив этой эскапады. — И будете там жить… до дальнейших распоряжений.
— А долго ли жить-то? — снова не удержался Кандидат. Видимо, ему уже не терпелось нести в массы свои еретические идеи.
Ох, не торопился бы ты, голубчик, мысленно хмыкнул Иван Ильич. Графиня на сносях. Предыдущих троих младенцев она потеряла, и доктора велели ей все время лежать. Сам граф потому ни на день не покидает имения, что в своем роде ничем не лучше сидения на конспиративной квартире за казенный счет. Нет, на месте Кандидата он бы не спешил теперь в Ясную Поляну.
— Столько, сколько потребуется, — отрезал Сам. — Или вы полагаете, что вам там будет нечем заняться? Вам предстоит выучить наизусть сведения о самом графе Толстом, обо всех его родственниках, всех его многочисленных корреспондентах, о прислуге в Ясной Поляне, в конце концов. Перечитать все его изданные произведения, которые мы вам предоставим. Запомнить их до мельчайших подробностей. Научиться писать так, как пишет он, его словами, языком, стилем. Составить планы своих будущих статей и утвердить их с нами. Доказать нам, в конце концов, что вы в состоянии его заменить. И не воображайте, что, когда вы наконец окажетесь в Ясной Поляне в роли графа Толстого, вы будете к этому готовы. Вас от него отделяет пропасть. — Сам надолго замолчал, и в потемках Иван Ильич не мог разобрать выражения его усталого длинного лица. Прошло несколько минут, прежде чем Сам снова поднял взгляд на притихшего Кандидата. — Но пропасть эта, по счастью, преодолима. Да поможет вам Бог.
4. Порог
— Победоносцев решил спасти Россию от Толстого, — как завороженная повторила Ольга. — А Тургенев решил спасти Толстого от Победоносцева.
— Именно так. И они как-то договорились. Толстого вывезли во Францию. Двойник его в Ясной Поляне развернул всю толстовскую фанбазу от революционного социализма к религиозному. Тоже, конечно, оппозиция, но, как сейчас бы сказали, управляемая. Вот и все.