— А вы, видимо, за мной следите, — тихо констатировала Ольга.
— Ну зачем же, — поспешно открестился Валерий Борисович. — Зачем же. Не слежу. Ухожу уже вот и оставляю вас в покое. Только хотел предупредить, чтобы вы не торопились с выводами и вообще… больше времени и внимания уделяли своим ученикам. А то видите как получается, что они у вас мало читают, да вы и не всех родителей знаете, оказывается. Вы же хороший педагог, судя по всему, вот и занимайтесь тем, что вам положено. Договорились?
— Кто вы? — спросила она.
— Как это кто? — удивился он уже на пороге. — Я, Ольга Владимировна, Валерий Борисович Ефремов, папа вашей ученицы. И, пожалуйста, отнеситесь серьезно к тому, что я вам сказал. Ради вашего же блага.
— Вы мне угрожаете, — уточнила Ольга, но дверь за ним уже закрылась с той стороны.
Несколько секунд ее трясло от ужаса. Потом она схватилась за внутренний телефон — немедленно позвонить на пост охраны, пусть задержат, установят личность, расспросят! — но на том конце провода никто не ответил. Насчет охранника, запирающего кабинеты, был, конечно, чистый блеф: кабинеты запирались сами ми учителями, а где в настоящий момент находится тот раздолбай, что должен охранять школу, — одному богу известно. Она заперлась в кабинете изнутри, погасила свет и встала у окна, наполовину спрятавшись за ненадежной занавеской, не понимая, что теперь делать и как теперь идти домой.
Через несколько минут она увидела, как ее посетитель вышел из школьных дверей и на мгновение обернулся на окна. Вероятно, не заметив ничего подозрительного, он неторопливо зашагал куда-то в сторону метро.
Она еще постояла у окна, а затем распахнула створку и закурила прямо в кабинете, прикрывая огонек рукой, чтобы его случайно не заметили родители или учителя, выходящие из школы. Раньше она никогда так не делала, ни разу. Вот так и сходят с ума, думала Ольга, выдыхая дым в осеннее небо. Сволочи, чертовы сволочи, кто бы они там ни были — толстовцы, булгаковцы, музейщики или свихнувшиеся сектанты.
Оглушительно громко задребезжал телефон на столе, и она вздрогнула от неожиданности.
— Ольга Владимировна, с поста охраны беспокоят, — сообщили оттуда. — За вами тут приехал Филатов Сергей Анатольевич. Просил передать, что ждет вас внизу.
— Спасибо, — еле слышно ответила она. — Я спускаюсь.
Окурок из школьного окна она все-таки бросать не стала — аккуратно затушила и убрала обратно в пачку, чтобы потом выбросить. Не включая свет, собрала вещи. Биографию Золя сунула в нижний ящик стола. Заперла кабинет, сбежала вниз по лестнице, не сбавляя темпа, бросила ключ на стол охраннику, проскочила мимо СФ и остановилась только на крыльце, глотая холодный воздух.
— Оля, что случилось? — спокойно спросил СФ за ее спиной.
Она снова вытащила сигареты.
— Не кури здесь. Давай хоть до машины дойдем.
Она пропустила его вперед и послушно вышла за ним с территории школы — направо, до стихийной парковки у жилых домов. У машины он достал из кармана пальто зажигалку, дождался, когда она закурит, и только тогда вновь устремил на нее вопросительный взгляд.
Ее рассказ он выслушал без звука и, только когда она замолчала, спросил:
— Как он выглядел?
— Невысокий. Лысый. Простое такое лицо, как у хозяйственника. Нос немного картошкой. Глаза интересного цвета, я еще подумала: как у тебя.
— Это у меня глаза интересного цвета? — удивился СФ.
— Ну да, у меня в детстве была кошка — вот у нее были точно такие же. Не желтые, не зеленые, не пойми какие. Телосложения… ну, среднего. Джинсы, серый свитер. Ты его знаешь?
— Вроде бы нет. — СФ отрицательно покачал головой. — Никогда не встречал. Передам в службу безопасности, пусть они займутся…
— Он… из тех, о ком ты говорил? Тех, кто тебе противостоит?
— Из толстовцев? Ну да, похоже.
— Кто они вообще такие?!
— Тихо, не ори. И давай, пожалуйста, уже поедем. Есть очень хочется.
— Слушай, — сказала Ольга после паузы. — А это будет очень ужасно, если мы не поедем ни в какой ресторан, а просто купим еду в магазине? Я просто… правда, мне очень не по себе от этого визита. Меня до сих пор трясет. И я просто не могу сейчас идти в какое-то место, где надо держать спину и… в общем, я просто хочу домой.
— Доставку закажем, — решил СФ. — Я не против еды из магазина, но ее, насколько я понимаю, еще надо готовить, а сил ждать уже нет.
— На пищевом производстве нет еды?
— Есть, но через несколько месяцев работы на хлебокомбинате хлеб перестаешь есть вообще. Просто надоедает до смерти. Тебе завтра рано вставать?