Формально считалось, что она выдает учащимся инвентарь и следит, чтобы никто ничего не спер. Как же юному неокрепшему уму устоять перед соблазном присвоить, например, ммм… грабли. И сдать их, продолжала фантазировать Ольга, обязательно сдать! Металлическую часть — в пункт приема цветных металлов, деревянную — на макулатуру, вырученные деньги пропить. Вот теперь можно говорить о том, что учительница Дымова постигла логику школьной администрации.
Грабли, как самый нужный на субботнике инструмент, закончились в первую очередь, и Ольга даже под пыткой не смогла бы ответить на вопрос, сколько их было и кому конкретно она их выдала. Не говоря уже о рукавицах и прочих мелочах; собственно, в общей суматохе безболезненно можно было отследить только тачки, числом три: в одной с грохотом и гиканьем катались одиннадцатиклассники, вторая стояла бесхозной посреди двора, третья пока ждала своего часа в подсобке.
— Ольга Владимировна, мне не хватило тяпки!
— Ольга Владимировна, эти рукавицы пачкаются, дайте мне другие!
— Ко-валь-чук! Миха! Ковальчук, ты лох, понял?!
— А куда этот мусор сваливать?
— О-о-о, смотри, какая железяка! Типа боевой топор!
— Ты сам лох!
— Антон, не маши тяпкой, убьешь кого-нибудь.
— Ну не сюда же! — прямо у нее над ухом возмутился Молодцов, очевидно, по вопросу о мусоре. — Серое вещество-то есть у тебя в голове, нет? Ну, ЕГЭ-то сдать, я понимаю, можно и без него…
— Подожди, это надо у Евгения Андреевича спросить. У завхоза.
— Нет, ну а маникюр как же? — возмущалась в трех шагах от нее нарядная Катя Зверева, демонстрируя подруге ногти невероятной красоты. — Мне его в салоне делали! Что мы тут, нанимались в земле возиться? Почему нельзя было каким-нибудь гастерам заплатить?
— Можно подумать, их не предупреждали, что будет субботник, — сквозь зубы процедил Молодцов специально для Ольги и, уже повысив голос, продолжал: — Или вы думали, барышни, что ваше участие в нем будет заключаться в ношении надувного бревна?
— Чего-о? — изумилась Катя.
— Между прочим, Михаил Евгеньевич, — подхватила Катина подруга, — я давно хотела вам сказать знаете что? Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей!
— Можно, — радостно согласился Молодцов. — При условии, что ногти не единственный предмет размышлений человека, как в твоем случае. Все, барышни, дискуссия окончена. Вас ждет труд, облагораживающий и возвышающий. Так, Оля, что нам еще грозит в этом году?
— День культуры, — вздохнула Ольга. — И памятное мероприятие ко Дню Победы. Может быть, поделим по-братски? День Победы — это все-таки скорее история, чем литература.
— Ольга Владимировна, Мамонт меня стукнул лопатой!
— Где?! Покажи!
На светло-голубых джинсах не было ни следа, который грязная лопата наверняка бы оставила.
— А ты его тоже стукни, — посоветовал Молодцов. — Лучше сразу по голове. Одним оболтусом больше, одним меньше…
— Миш, перестаньте! — ужаснулась Ольга. — Думаете, он поймет, что это шутка? Пойдет же и стукнет!
— Да, действительно, — согласился Молодцов. — Вася! Не бей Костю! Колония для несовершеннолетних дает отсрочку от армии, но вряд ли тебе там понравится больше. Так что же, вы мне намекаете, что мне пора впрягаться в подготовку к празднику? Какие классы хоть задействованы?
— Десятые.
— Десятые на общем фоне еще ничего, но… Ладно. Уговорили. Мероприятие возьму, но, чтоб вы знали, Оля, это только ради вас. Так, а тебе что надо, усталая женщина?
— Каблук сломала, — пожаловалась ученица, демонстрируя подошву сапога.
— Я говорил, что приходить надо в кроссовках?
— Говорил…
— Сколько раз говорил?
Густо накрашенные ресницы виновато опустились.
— Вот-вот. Минимум трижды, как апостол Петр. Иди трудись, солнце еще высоко.
— Необязательно же готовить концерт, — виновато пробормотала Ольга, тихонько отступая к ограде. — Можно газету выпустить. Или нарисовать карты главных операций.
За оградой на бортике газона стояла невысокая меланхоличная девчонка с сигаретой — куда ближе разрешенных пятнадцати метров. Ольга всмотрелась в ее лицо, пытаясь определить, не ученица ли это, но нет, раньше они не встречались. Может быть, это была подружка кого-то из старшеклассников — или, скорее, тайная поклонница, поскольку никто из участников субботника не обращал на нее внимания. Трудно быть девушкой-подростком, подумала Ольга с сочувствием, постой одна на таком-то лютом ветру у чужой школы без всякой, судя по всему, надежды на взаимность, и не стала отгонять девчонку — все равно бесполезно, отойдет за угол и будет курить там.