— И еще кое-что. Я меняла ему подгузники и заверяю, что ты не будешь разочарована. Порой, находясь в тупике, ты не только находишь новый путь, но и получаешь чертовски много удовольствия в процессе.
• • •
Меррик отложил телефон. Он звонил в авиакомпанию все утро, а сейчас было три часа дня.
— Наконец-то они получили мой багаж.
— Здорово. Его доставят сюда?
Он покачал головой.
— Если хочу получить его сегодня, а не завтра или через три дня, то придется ехать в аэропорт самому.
— О, досадно. Могу отвезти, если хочешь, чтобы не пришлось парковаться. Высажу у терминала и покатаюсь немного, пока заберешь чемодан. — Я посмотрела сквозь раздвижные стеклянные двери на веранду. Китти сидела рядом с Марвином, положив обе ноги ему на колени, и смеялась. — Кажется, «ее жеребец» сможет позаботиться о твоей бабушке, пока нас не будет.
Меррик застонал.
— Прошу, не употребляй «ее жеребец» и «бабушка »в одном предложении.
Я ухмыльнулась.
— Лучше называть его «ее неудержимым наездником» или «мальчик-игрушка»?
— Такими темпами примерно через две секунды ты снова окажешься у меня на коленях.
«Он думает, что это остановит меня? Как раз наоборот».
Марвин приоткрыл стеклянную дверь.
— Сегодня вечером я готовлю ужин. Южная кухня, пальчики оближешь. — Он перевел взгляд с меня на Меррика. — Вы ведь не из тех, кто ест только кроличью еду?
Я улыбнулась.
— Мы не вегетарианцы.
— Отлично.
— Марв, побудешь здесь днем? — спросила я. — Меррику нужно съездить в аэропорт за багажом, и я подумывала прокатиться с ним, но не хочу оставлять Китти одну.
— Я позабочусь о своей девочке. У нее срочный разговор с одним из новых родственников, которого нашла в «Родословной», а мне нравится перечитывать воскресную газету. Так что не торопитесь. Сегодня прекрасная погода.
— Хорошо, спасибо, Марвин.
Некоторое время спустя мы с Мерриком позаимствовали машину Китти и отправились в аэропорт. Он вел машину, а я смотрела в окно.
— Если бы не бросила Кристиана, то жила бы там, — сказала я, когда мы проезжали мимо Бакхеда с его небоскребами, торговыми центрами и особняками в зеленом районе.
Меррик покосился на меня.
— Ты собиралась жить здесь?
Я кивнула.
— Кристиан из Атланты. Кажется, я говорила, что мы познакомились во время учебы в местном универе. Мы переехали в Нью-Йорк, чтобы он мог поработать в штаб-квартире семейной корпорации, но после свадьбы хотели вернуться. У его компании здесь огромный научно-исследовательский центр.
— Это он хотел, или ты тоже?
Я покачала головой.
— Не совсем. Мне нравится здесь, но я люблю Нью-Йорк. Я хотела быть рядом ссестрой. Всегда представляла, что наши дети будут расти вместе.
— И все равно собиралась переехать?
Я пожала плечами.
— Кристиан ненавидел Нью-Йорк. Терпеть не мог жить в квартире, а не в собственном доме, не выносил общественный транспорт и толпы на улицах. Его родители развелись, когда ему было пять. Мать осталась в Атланте, отец переехал в Нью-Йорк, и Кристиан метался туда-сюда. Наверно, почему он так сильно ненавидит Нью-Йорк. Он ассоциируется у него с разделенной семьей. Легче обвинять что-то, чем родителей.
— Как долго вы были вместе?
— Три с половиной года. — Меррик кивнул, и я спросила: — А что насчет тебя? Ты всегда жил в городе?
— Каждое лето проводил здесь неделю с Китти и мамой, но родился и вырос в Нью-Йорке. Мама уехала туда учиться, да так и осталась. В свое время она была одной из первых женщин-трейдеров. Шесть лет назад она умерла от рака молочной железы.
— Соболезную.
— Спасибо.
— А твой отец?
— Он так и не женился во второй раз. В прошлом году ушел на пенсию и переехал во Флориду, поближе к моей сестре и внукам.
— Ты ведь тоже был... когда-то помолвлен, верно?
Меррик быстро глянул на меня и поджал губы.
— Смотрю, кому-то нравится совать во все нос?
— Издержки профессии. Я задаю вопросы и пытаюсь сложить кусочки вместе, чтобы увидеть картину целиком.
— Какие же кусочки тебе удалось собрать обо мне?
Я ответила расплывчато:
— Слышала, ты был помолвлен с коллегой, и это закончилось плохо.
Меррик уставился на дорогу. Я подумала, что на этом разговор закончен, но потом он прочистил горло.
— Ты много рассказывала о своей жизни, о том, что было нелегко пережить. И все же кажется нашла способ принять это. Мне труднее говорить о таких вещах.
Я кивнула.
— Каждый справляется по-разному. Я не хотела давить на тебя и заставлять говорить на неудобные темы.
Меррик замолчал. Я удивилась, когда он снова заговорил: