— Жаль, — согласился я.
Тоже посмотрел на бабушкину фотографию. На фото бабушка выглядела тридцатилетней, красивой. Она улыбалась. Бабушка умерла в том же году, когда погиб Юрий Гагарин. Я тогда уже окончил школу. Бабушка всегда пекла блины, когда я приходил к ней в гости. То были самые вкусные блины, какие я когда-либо пробовал — так мне казалось до сих пор.
«…И придумать не могла Земля, — пела Кристалинская, — как прожить ей без него, пока…»
Дед обернулся и спросил:
— Так откуда ты знаешь о той девочке, Санёк? О Лидочке Папиной.
Я поскрипел паркетом: прошёлся по комнате и уселся в кресло. Вспомнил, как вот так же сидел в кресле рядом с кроватью своей жены — тогда, после выхода на пенсию. Кресло в то время у меня было удобнее, чем теперь. Но настроение в те дни было препаршивое. Я прислушался к голосу певицы: «…Опустела без тебя Земля. Если можешь прилетай скорей».
Поднял взгляд на Евгения Викторовича и сообщил:
— Не поверишь, дед. Моя третья жена, Светлана, сейчас учится в пятом «А» классе нашей, десятой, школы. Вместе с той самой Лидой Папиной. Я тебе уже говорил, что мы со Светкой много разговаривали о прошлом. Особенно… в последние два года. Фамилию этой Лидочки я тогда сотни раз слышал. У Светки был пунктик по поводу гибели этой Папиной…
Я покачал головой.
— … Словно это по её вине Лидочка рванула тогда через дорогу.
Музыка стихла, будто певица и музыканты тоже прислушались к моим словам.
— Твоя жена сейчас тут, в Красношахтинском? — переспросил дед Женя.
Я улыбнулся и кивнул.
— Представь себе, дед. Светка была местной, из Красношахтинского. Но я с ней только в Питере познакомился. В двухтысячном году. В две тысячи первом мы расписались. Светлана тоже химик по образованию… была. Светка была на восемь лет младше меня. Оказалось, что она тоже училась в моей десятой школе. В Красношахтинском мы с ней не пересекались. Во всяком случае, Светка меня не вспомнила. На тему общей малой родины мы с ней в Питере впервые и разговорились. Потом… не суть.
Я махнул рукой.
— Это было одно из самых ярких Светкиных воспоминаний: тот день, когда погибла эта Лида Папина. Светка жила с ней в одном доме, дружила. До того, как эту Папину сбила машина. Светка мне эту историю много раз рассказывала. Чуть ли не каждый раз при этом пускала слезу. Корила себя за то, что задержалась тогда в школе и не пошла домой вместе с подружкой. Говорила, что эта самая Папина всегда куда-то спешила. Вот и доспешилась. Рванула через дорогу, не заметила автомобиль…
Я повёл плечом.
— … И всё. Светке рассказали, что Лида Папина умерла не сразу. После столкновения с машиной девчонка была в сознании, кричала от боли, звала маму. Умерла по пути в больницу. Когда это случилось, я, дед, не запомнил. Не уверен, называла ли Светка вообще точную дату. Но фамилия у той подружки точно была «Папина». Это стопудово. Точно знаю, что попала Папина под машину, когда шла из школы домой. Так что сложим два и два. Дату мы знаем от Ромки, а что случится с девчонкой — от моей жены.
Я развёл руками.
— Дальше — дело техники. Вот как-то так, дед.
Вновь напомнила о себе радиола. «Я иду по земле, мой рассвет не погас…» — снова запела Майя Владимировна. Запись голоса певицы прозвучала чётко, почти без хрипов.
Дед потёр рукой подбородок и сказал:
— Получается… нам только и надо: проводить завтра Лидочку от школы до дома?
— Получается, — ответил я. — Только и всего. Сейчас семьдесят первый год. В педофилии нас за такое не обвинят.
Я усмехнулся.
Евгений Викторович вскинул брови.
— В чём не обвинят? — переспросил он.
«…Только любовь и весна, только моя боль и грусть…» — пропела Кристалинская.
С улицы в квартиру снова проник запашок табачного дыма — через приоткрытое окно.
Я сказал:
— В педофилии, дед. Это когда…
— Знаю, что это такое. С чего вдруг ты об этой гадости вспомнил?
Под ногами деда скрипнул паркет.
— Не поверишь, дед, — сказа я, — но взрослые мужики в будущем обходили детишек десятой дорогой. Даже рыдающих потерявшихся малышей. Взрослый мужик рядом с чужим ребёнком — почти наверняка педофил: так считали в нашем капиталистическом обществе. Что ты на меня так смотришь? Я не шучу. Вот такая фигня у нас там, в будущем, происходила. Вытрешь несчастному чужому ребёнку сопли — его родители тебе за это спасибо не скажут: вовек потом от обвинений в педофилии не отмоешься.
Штора на окне покачнулась.
Я улыбнулся и добавил:
— Благими намерениями вымощена дорога в ад. От плачущих детишек — там, в будущем — взрослые мужики шарахались, как от бомбы. Честное слово, дед, так и было.