Дед и Ромка встретились примерно около ванной комнаты — именно оттуда донеслись звуки их голосов. Дед Женя поинтересовался у моего брата, что случилось. Ромка ему ответил, но тихо — я его ответ не расслышал. С тихим хлопком прикрылась дверь в Ромкину комнату. Паркет мне сообщил, что дед Женя направился на кухню. Хлынула в раковину вода. На кухне простонали дверные петли. Снова ожила гитара — мелодия продолжилась с того момента, на котором Ромка её оборвал.
Я всё ещё не шевелился. Слушал бренчание гитарных струн, смотрел на дверной проем. Музыка приглушила дедовы шаги — дед Женя вернулся в свою комнату неожиданно. Он расходился: шагал увереннее, не шаркал по полу подошвами тапок. Это я отметил до того, как дед будто бы поспешно прикрыл за собой дверь. Музыка струн притихла. Я встретился взглядом с глазами деда Жени. Заметил в них тревогу и удивление. Увидел, что дед принёс в руке испачканные чернилами клочки бумаги.
Евгений Викторович вернулся на диван. Один за другим он выложил поверх покрывала рядом с собой обрывки бумажного листа, точно собрал пазл. Пару раз поменял бумажки местами. Клочки улеглись в подобие украшенного чернильными полосами альбомного листа. Дед Женя вскинул руку, погладил ладонью затылок. Секунд пять он рассматривал результаты своего труда — будто бы недоверчиво. Под бренчание гитарных струн. Затем дед вздохнул, посмотрел на меня и указал на собранный пазл.
— Взгляни-ка на это, Санёк, — сказал он.
Я подошёл к дивану и с высоты своего роста посмотрел на разорванный в клочья Ромкин рисунок: на уже знакомый мне рисунок — хоть раньше я видел только его фотокопию.
— Узнаёшь? — спросил дед Женя.
— Лидочка Папина.
— Рисунок из «запретной» папки.
— Где ты его нашёл?
— Не поверишь, Санёк: в мусорном ведре.
— Ромка выбросил?
— Только что.
— Зачем?
Дед Женя хмыкнул.
— Он мне этого не сказал.
— А ты его спросил?
— Нет ещё.
Я сгрёб в кучу клочки бумаги и понёс их в комнату брата.
Ромка сидел на стуле, прилежно выдерживал спину ровной, прижимал к животу гитару. Моё появление он оставил без внимания, словно и вовсе меня не заметил. Я скользнул взглядом по столешнице за спиной моего младшего брата. Увидел на краю стола книгу «Два капитана». На столешнице под окном просыхала очередная иллюстрация, которую Ромка нарисовал, когда вернулся из школы. Левой рукой Ромка зажимал аккорды, его правая рука порхала над струнами.
— Медвежонок, зачем ты испортил рисунок? — спросил я.
Ромка скосил взгляд на зажатые в моей руке бумажки. Продолжил игру на гитаре.
— Прервись, медвежонок, — сказал я. — Ответь на мой вопрос, пожалуйста.
Ромкина ладонь легла на струны — музыка стихла.
Мой младший брат добрался взглядом до моего подбородка, замер.
— Спасибо, медвежонок. Так зачем ты его выбросил?
Ромка дёрнул плечом и будто эхо повторил:
— Выбросил.
— Почему?
— Неправильный.
— Плохо нарисовал?
— Неправильный.
Я показал брату остатки Лидочкиного портрета.
— Что в нём неправильного?
Ромка снова повёл плечом и ответил:
— Не нужен.
— Почему?
Мой младший брат опустил взгляд на мои комнатные тапки (я привёз их из Москвы).
— Музыка, — сказал он. — В шестнадцать часов. Домашка.
— Так что не так с этим рисунком? — повторил я.
Ромка посмотрел на свою торчавшую из-под гитары ногу: на острое украшенное тонкой белой полосой шрама загорелое колено. Полминуты мы молчали. Я дожидался ответа на свой вопрос, слушал доносившееся с улицы чириканье птиц. Мой младший брат… обычно я понятия не имел, о чём он думал. Но сейчас мне показалось: Ромка ждал, когда я уйду. Его правая рука взлетела над струнами. Гитара ожила: тягостно и будто бы неохотно запела. Ромка плотно сжал губы — те побледнели.
Я невольно отметил, что даже не разозлился. Хотя подобный игнор со стороны любого другого человека наверняка бы привёл меня в ярость. Я никогда не отличался сдержанностью, даже на старости лет. Но злиться на Ромку было попросту глупо. Я это прекрасно помнил и понимал. Поэтому лишь покачал головой и ретировался в прихожую. Прикрыл за собой дверь и вернулся к деду Жене. Тот встретил меня немым вопросом. Я в ответ покачал головой, уселся в кресло и взмахнул остатками Лидочкиного портрета.