Надя не оценила моё игривое настроение. Она покачала головой — словно ответила на серьёзный вопрос. Я тоже пробежался глазами по собравшимся на танцплощадке людям. С высоты моего роста это было несложно. Знакомые лица увидел только на сцене. Но отметил, что около главного входа уже появился контингент постарше (мужчины и женщины возрастной категории «двадцать плюс»).
Я отыскал взглядом дежуривших на танцплощадке дружинников: заметил троих мужчин не слишком грозной наружности с повязками на руках. Милицейские фуражки в людской толпе я не увидел. Зато раз пять встретился взглядами с поглядывавшими на меня девицами. Отметил, что двумя из этой пятёрки я ещё летом этого года наверняка бы заинтересовался.
«…Вот я какой, ты слышишь!» — протянул Володин. Музыканты отыграли бурную концовку композиции. Танцплощадку на мгновение будто бы накрыла тишина. Но тишину тут же разорвали восторженные голоса и аплодисменты собравшихся рядом со сценой девчонок. Я тоже поаплодировал музыкантам. Парни со сцены приветственно махнули мне руками, пару секунд посовещались.
Затем Мельников повернулся лицом к зрителям и объявил:
— Следующую песню мы посвящаем нашему другу Медведю и его прекрасной жене Наденьке. Ребята совсем недавно поженились. Мы их от всего сердца поздравляем с этим знаменательным событием.
Собравшиеся около сцены фанатки-комсомолки поддержали Данины слова звонкими криками и поаплодировали. Они похлопали в ладоши снова, когда Мельников со сцены указал им в нашу сторону. Меня девчонки увидели без труда: я почти на голову возвышался над самым высоким из стоявших рядом с нами парней. Кокетливые девичьи взгляды скрестились на моём лице.
— Песня композитора Давида Тухманова на слова Татьяны Сашко, — объявил Мельников. — «Эти глаза напротив». В исполнении самодеятельного ансамбля Дворца культуры «Энергетик». Специально для Саши и Нади Медведевых.
Даня ударил по струнам электрогитары. Ожили стоявшие на сцене колонки. Они завибрировали, выстрелили в сторону танцплощадки звуковыми волнами. Я отметил, что эти колонки выглядели вполне солидно — не походили на те деревянные ящики, в которых мы для лучшего звучания проделывали дыры, когда оснащали наш школьный ансамбль «современным» оборудованием.
Федя Володин шагнул к микрофону: «нормальному» на вид — не к тому «МД-44», который раздобыл в десятом классе Мельников (я всегда подозревал, что Даня его тогда попросту спёр из автобуса). Федя погладил струны своей «Торнадо», игриво подмигнул стоявшей рядом со мной Наде (на сцене Володин преображался, забывал о своей стеснительности и скромности).
«Эти глаза напротив калейдоскоп огней…» — пропел Федя. Колонки слегка фонили, портили звучание Фединого голоса потрескиванием, похожим на радиопомехи. Но по нынешним временам они звучали вполне неплохо: намного лучше, чем наша школьная приблуда, сделанная из шестнадцатимиллиметрового школьного кинопроектора. Я положил руки на Надины плечи.
Сказал:
— Потанцуем.
Я развернул Надю лицом к себе, положил руку на её талию. Танцплощадка почти опустела. Девчонки отошли к стоявшим около забора лавкам. Толпившиеся около лавок парни пока не набрались смелости, чтобы пригласить дам на танец. Но ушли от сцены не все. С десяток пар воспользовались освободившимся на площадке пространством: закружились по дощатому полу в танце.
Надя посмотрела мне в глаза и произнесла:
— Саша, я…
Она не договорила. Потому что мы уже танцевали. Причём, делали это не хуже других, словно с момента моего предыдущего танца не прошло больше двух десятков лет. Я уверенно вёл танец (в молодости я неплохо танцевал: часто практиковался) — Надежда послушно следовала за мной. При этом Надя не опускала взгляд на наши ноги, точно совсем не боялась, что их оттопчет Медведь.
Надежда будто бы смотрела мне в лицо… хотя я видел: она контролировала взглядом пространство вокруг нас. Я рассматривал её глаза — Надя же смотрела на меня будто бы рассеянно (почти так же обычно посматривал перед собой мой младший брат Ромка). «…Эти глаза напротив, — подсказал Володин, — чайного цвета…» Я улыбнулся — Надя удостоила меня ответной улыбки.
Я вдохнул пропитанный сладковатым запахом Надиных духов воздух. На этот раз почти не обратил внимания на запашок табачного дыма. В голове мелькнула дурацкая мысль о том, что мои колени сейчас не хрустели при каждом шаге, как это было при плясках на корпоративе в начале двухтысячных (когда я был ещё «резвым и полным сил»: мне тогда чуть перевалило за пятьдесят лет).
«…Вот и свела судьба, вот и свела судьба, вот и свела судьба нас…» — пропел Федя. Я провёл ладонью по Надиной спине. Почувствовал на себе завистливые взгляды выстроившихся около забора парней и девиц. Заметил улыбки на лицах музыкантов. Отметил, что не чувствую себя семидесятипятилетним старикашкой. Увидел, что жена сфокусировала взгляд на моём лице.