— Друзья, — сказал в микрофон Даня Мельников, — до завершения нашего танцевального вечера осталось меньше часа. Поэтому я настоятельно советую вам не терять времени на перекурах и хорошенько потанцевать. Не стесняйтесь. Ведь вы же пришли сюда не для этого. Танцуйте, веселитесь. А мы для вас исполним песню «О чём плачут гитары».
Стоявшие рядом со сценой мужчины поприветствовали Данино объявление радостными возгласами. Мельников прикрыл рукой микрофон и обменялся фразами со своим младшим братом и с Володиным. Те кивнули ему. Федя занял место у микрофона. Кивнул и провёл рукой по струнам гитары. Колонки на сцене прервали своё молчание — выдали звуки бодрой мелодии.
«Почему в семнадцать лет, — пропел Федя, — парню ночью не до сна…»
Надя крепче сжала мою руку. Окружавшие нас молодые мужчины и женщины оживились. Разделились на небольшие компании, задвигались под ритмы музыки. Деревянный настил у меня под ногами снова завибрировал, по нему заметались созданные светом фонарей тени. Надежда посмотрела мне в лицо: вопросительно, словно удивилась, почему я не танцую.
Я наклонился к её голове и сообщил:
— Пора. Побеседую с Зарубиным.
Надя кивнула и послушно последовала за мной к выходу с танцплощадки — туда, где я недавно (с час назад) видел нервно дымившего папиросой Генку. Во время предыдущего танца я Зарубина среди танцующих не заметил. Решил, что он отошёл к акации, расшей неподалёку от танцплощадки, рядом с которой во время танцев часто собиралась приблатнённая шпана.
«…Просто раз и навсегда, — сообщил со сцены Володин, — наступает в жизни час…»
Люди передо мной расступались. Провожали меня кто недовольным, а кто и заинтересованным взглядом. С интересом на меня поглядывали девицы. Мужчины больше рассматривали Надю, которая не выпускала мою руку. Надежда же чужих взглядов будто бы не замечала — она устало и рассеяно поглядывала по сторонам. При этом её пальцы на моей руке чуть вздрагивали.
Около ворот танцплощадки я поздоровался со смутно знакомыми мне парнями — они первые протянули руки и назвали меня кто по имени, кто по фамилии, кто просто: Медведем. Поздравили с женитьбой. При этом они завистливо посмотрели на Надю. Надя им улыбнулась, прижалась к моему плечу, точно в поисках тепла и защиты. Окинула парней оценивающим взглядом.
Справа от себя я услышал встревоженные женские голоса. Повернул голову и встретился взглядом с зелёными глазами Шуры Семичастных. Та стояла в компании трёх девчонок, с которыми что-то оживлённо обсуждала до нашего появления. Но теперь обсуждения прервались: девицы взглянули на меня и на стоявшую рядом со мной Надю — будто бы встревожено.
Я спросил:
— Девчонки, Генку Зарубина не видели?
Девицы отреагировали на мой вопрос схожим образом: резко вдохнули и взмахнули ресницами.
— Саша, ты разве ещё не знаешь? — сказала Семичастных. — Генка же… вот.
Шура будто бы пугливо мазнула взглядом по Надиному лицу и тут же дернула плечами, словно почувствовала озноб. Шмыгнула носом и указала рукой на землю, вправо тот меня. Где я краем глаза уже заметил блеск — там от похожего на тёмное зеркало пятна отразился свет горевшего над нашими головами фонаря. Я повернул голову и увидел на земле около забора тёмную лужицу крови.
Глава 16
Мимо забора рядом с нами прошла пара старшеклассников: лохматый парень и конопатая девица. Они возвращались на танцплощадку со стороны той самой акации, где я намеревался отыскать Генку Зарубина. Конопатая заметила блеснувшую на земле лужу и тут же пугливо отпрянула от неё, прижалась плечом к руке своего спутника. Лохматый слегка побледнел, бросил испуганный взгляд на меня и на Надю. Ускорил шаг — потянул следом за собой девицу: на танцплощадку, откуда доносились громкие и радостные возгласы танцующих. Шура Семичастных и стоявшие рядом с ней женщины проводили старшеклассников взглядом. Снова посмотрели на меня.
Я пристально взглянул Шуре в глаза и спросил:
— Что тут произошло?
Шурка передёрнула плечами, сглотнула.
— Генка… человека ударил, — сообщила она дрожащим голосом, — ножом.
Стоявшая рядом со мной Надя повернула голову и просканировала взглядом погружённый в полумрак парк: кусты и отходившие от входа на танцплощадку в глубину парка аллеи, освещённые лишь лунным светом.
— Кого он ударил? — спросил я. — Куда? Где он сейчас?
«…Почему в семнадцать лет, — донёсся со стороны сцены голос Володина, — парню ночью не до сна…»
Семичастных покачала головой.