Федя поднял на меня глаза и спросил:
— Медведь, это правда? Ты позвонил в КГБ? Рассказал им о Генке?
— Я позвонила, — сказала Надя.
Её голос прозвучал спокойно.
Надежда прикоснулась к моей руке.
Шурка, Даня и Федя повернули в её сторону лица.
— Зачем? — спросил Володин.
— Саша пообещал, что оторвёт этому вашему Генке голову, — сообщила Надя.
Она пожала плечами и добавила:
— Он мог бы. Он такой. Поэтому я позвонила папе. Чтобы у Саши не было неприятностей. Ваш Генка сам ударил человека ножом. Разве не так? Никто его не заставлял. А если бы он напал на тебя, Данил? Или на моего Сашу?
Надя снова дёрнула покрытыми кофтой плечами.
— Я не хочу быть вдовой, — сообщила она.
Пристально посмотрела Володину в глаза и поинтересовалась:
— Это плохо?
Федины скулы и щёки покраснели.
Володин растерянно моргнул.
— Нет, конечно… — промямлил он.
— А нам почему не сказали? — спросил Мельников.
Он одарил меня хмурым взглядом.
Надя посмотрела на Даню с вызовом, капризно скривила губы.
— Зачем? — спросила она. — Мой Саша тоже сначала ничего не знал. Он и потащил меня в ваш парк, чтобы набить там этому Зарубину морду. А я не люблю драки! Мне нравится танцевать. Вот! Что в этом плохого?
Надежда хмыкнула. При этом она стрельнула взглядом: проверила зоны у меня за спиной — будто прикинула степень угрозы, которую представляли стоявшие там пассажиры. Я не сдержал улыбку.
— Ничего плохого, — сказала Шура. — Я тебя понимаю, Наденька. Ты правильно сделала. Я тоже не люблю, когда мальчишки дерутся. Я поступила бы точно так же. Если бы знала об этой драке. Тоже позвонила бы в милицию.
Семичастных чуть придвинулась к Наде, словно «встала» на её сторону. Я отметил, что Шура сейчас впервые находилась так близко от моей нынешней жены. Причём, сблизилась с ней по собственному желанию.
Первый раз за сегодняшний вечер я заметил во взгляде Мельникова растерянность.
Даня взглянул на меня, улыбнулся и произнёс:
— Спелись.
Я пожал плечами.
Володин покачал головой и заявил:
— Медведь, зря ты Зиню ударил. Он тебе этого не простит.
Я снова дёрнул плечом и обронил:
— Пофиг.
— Медведь, ты знаешь, кто его брат? — спросил Федя.
Троллейбус покачнулся, вздрогнул, проскрипел. Мне в спину врезался чей-то нос. Надя упёрлась спиной в окно, придержала за локоть дёрнувшуюся к ней навстречу Шурку. В глазах Мельникова отразился свет придорожного фонаря — иронию в Даниных глазах я не увидел. Зато разглядел тревогу во взгляде Феди Володина. Вцепившийся рукой в поручень Федя дёрнулся вперёд, выгнулся дугой. Пиджак на нём перекосился, выскользнули из-под манжеты рубашки блестящие наручные часы. Володин сдавленно крякнул, но всё же устоял на месте, не повалился на Шурку. Чем заслужил её благодарный взгляд. Федя этот взгляд словно и не заметил. Потому что он не спускал глаз с моего лица. Будто силился прочесть мои мысли.
— Зинин старший брат — это Толик Зинчук, — сообщил он. — Слышал про такого?
Я неопределённо повёл плечом.
— Толик Зинчук, — повторил Володин. — Витя Кривой из шайки Пескаря. Уж Пескаря-то ты, Медведь, помнишь?
Шура Семичастных широко распахнула глаза. Ойкнула. Вскинула руку, прижала ладонь к губам.
Надя заметила её реакцию. Посмотрела сперва на меня, затем перевела взгляд на Володина.
— Кто такой Пескарь? — спросила она.
— Это очень плохой человек, — ответил Федя.
— Бандит, — сказал Даня.
— Девчонки говорили… он человека убил, — сообщила Шура.
Мельников хмыкнул и приоткрыл рот, словно вспомнил очередную шутку. Но промолчал. Чем удивил даже меня.
Володин снова посмотрел на Надю.
— Витя Кривой в нашей школе учился, — сказал он. — Старше нас. Потом он три года в колонии был.
Федя перевёл взгляд на меня и сообщил:
— Теперь Кривой в шайке Пескаря. Они тут… такое воротят, закачаешься. Весь город об этом говорит. И никто их не трогает: боятся.
— Кто боится? — спросила Надя. — Милиция?
— Причём тут милиция? — удивился Володин.
Мельников усмехнулся и сказал:
— В милицию на Пескаря не жалуются. Боятся.
— Прямо так все и боятся? — не поверила Надя.
Она приподняла брови.
— Все, — сказал Володин.
Шурка посмотрела на меня, спросила:
— Что теперь будет?
— Ничего не будет, — заверил я. — Надо будет, я и Кривому по уху дам. А если понадобится, то и Пескарю.
Шурка вытаращила глаза и поинтересовалась:
— Саша, ты с ума сошёл?
Похожий вопрос я прочёл и во взгляде Володина.