— Что сейчас делаешь? — спросил я.
— Читаю, — сказал Ромка.
Он поднял взгляд на мой подбородок и добавил:
— Про остров.
Он мазнул взглядом по Надиным рукам и ушёл в свою комнату. Дверь оставил приоткрытой.
Надя посмотрела на меня и сказала:
— Саша, это был ненужный конфликт. Снова.
Говорила она спокойно и будто бы слегка устало.
Я развёл руками.
Ответил:
— Знаю. Ничего с собой поделать не смог. Привычка. Это на автомате происходит. Решаю проблемы силовым путём. Не удивительно — при моей-то комплекции. Так проще, чем воспитывать идиотов устно.
— Так неправильно, — сказала Надя. — Саша, такой подход не решает проблемы. Он добавляет новые. Такие, как утренняя.
Я кивнул.
— Признаю. Был неправ. Но в данном случае не жалею.
Надя покачала головой.
— От мяса ты почему отказался? — спросила она. — Ты обещал Евгению Викторовичу, что купишь.
— Обещал, — согласился я. — Чтобы дед Женя спокойно уехал. Но краденное не куплю. Из принципа. Да и жарко сегодня. Сколько это мясо пролежало вне холодильника? Да и как его вынесли с комбината, представляешь?
Я махнул рукой.
— Сами пусть его едят. Обойдёмся. На рынке или в магазине купим, если понадобится. Пусть и дороже. Не бедствуем.
Я только переоделся в домашнюю одежду, когда в прихожей ожил дверной звонок. Надя чётким хорошо отработанным движением открыла сумочку и вынула из неё пистолет. Вскинула руку — призвала меня остаться на месте.
— Ладно тебе, — сказал я. — Не паникуй.
— Открою, — сказала Надежда.
Говорила она спокойно, но требовательно.
Я усмехнулся, пожал плечами.
Разрешил:
— Ладно. Работай, боец. Почтальона не застрели.
Надя сунула руку с пистолетом в карман халата (я снова отметил, что этот карман, вместительный, будто бы его специально пошили для ношения ПМ). Бесшумно прошла по паркету в прихожую. Я направился следом за ней. Посматривал поверх её плеча.
Прошлый опыт кричал о том, что это я должен был защитить женщину от опасности, а не наоборот. Я нахмурился. Хмыкнул. Напомнил себе о том, что с тем парнем у десятой школы Надя справилась легко. Она профессионал. В отличие от меня.
Улыбнулся: заметил, как Надя взглянула на себя в зеркало. Надежда поправила халат на груди, убрала с бровей завитки волос. Лишь после этих прихорашиваний Надя щёлкнула замком и приоткрыла дверь: на ширину моего предплечья.
Запашок табачного дыма ринулся в прихожую. Краем глаза я заметил, как повернул голову и насторожено замер сидевший в своей комнате за письменным столом Ромка. Услышал, как жалобно застонал паркет у меня под ногами.
Надя чуть опустила взгляд и спросила:
— Вам кого?
Её прятавшаяся в кармане халата рука напряглась.
— Привет, — проскрипел на лестничной площадке женский голос. — Хозяева где?
— Зачем они вам? — сказала Надя. — Вы кто?
— Соседка ваша. Из двадцать пятой квартиры. Медведи где?
Я подошёл к Наде, вдохнул так и не развеявшийся за день аромат ландышей (он приятно оттенил запашок табачного дыма). Прикоснулся к Надиному плечу — обозначил своё присутствие. Взглянул поверх Надиной головы.
Увидел окрашенные хной взъерошенные волосы. Затес спустил свой взгляд на разлинованный тонкими морщинами загорелый лоб. И только после этого посмотрел в зеленоватые глаза соседки Клавки, которая приторговывала ворованным мясом.
Клавдия заметила меня. Она встрепенулась и будто бы распушила перья: приосанилась, расправила острые худые плечи, изогнула в улыбке намазанные морковного цвета помадой губы. Всплеснула руками.
— О, младший Медведь! — воскликнула она. — Ты чего это за женой прячешься? Мясо чего не берёшь?
— Клавдия… — произнесла Надя. — Какое у вас отчество?
— Семёновна.
— Клавдия Семёновна, мы мясо с рук не покупаем, — сказала Надежда. — Спасибо за предложение.
Клава посмотрела на меня.
— Медведь, вы чего это? — сказала она. — Мы ж с Викторовичем договорились. Сами ведь просили! Я ж вам почти три кило притаранила. По-соседски. А вы? Не хотите — я это мясо… вон, Верке из двадцать седьмой квартиры продам. За дороже!