Пропустил в квартиру Надю, бросил взгляд на дверь двадцать пятой квартиры.
Надя заметила направление моего взгляда.
Она спросила:
— Саша, ты что задумал?
— Ромку покормлю, — ответил я. — Если получится. А потом… разберёмся.
Глава 6
От позднего обеда мой младший брат отказался. Ожидаемо. Нарушение привычного графика всегда было для Ромки проблемой и провоцировало у него нешуточный стресс. Обед возможен был в три часа — согласно расписанию. Но точно не в начале шестого. Теперь в Ромкином расписании значились иные занятия. Поэтому приём пищи сдвинулся до вечера, как бы мой младший братишка ни проголодался. Перемены в графике давались моему брату с большим трудом. Ужин в Ромкином графике значился только в девятнадцать часов — не раньше и не позже. Пока же у него оставалось время на чтение и на то, чтобы сделать уроки.
Ромка понемногу успокоился: вернулся в знакомую колею распорядка дня. Он проделал привычные манипуляции, которые совершал по возвращении домой: вымыл руки, переоделся. Он всё больше походил на обычного Ромку, деловитого и самостоятельного. Я выждал, когда мой младший брат уселся за письменный стол. Пару минут посидел в его комнате (в кресле), понаблюдал за тем, как он переворачивал листы книги и чуть заметно шевелил губами. Шелестели страницы. Громко тикали в большой комнате часы. За окном шумели машины на проезжей части. Ромка успокоился — мои мысли тем временем свернули в иное русло.
Надя встретила меня в прихожей, лишь только я покинул Ромкину комнату. Она пока не переоделась в домашний халат, словно предчувствовала: дома мы не засидимся. Надя строго посмотрела мне в лицо.
— Саша, что ты задумал? — спросила она.
— В гости схожу, — ответил я.
— К соседям?
— К ним. К мелким пакостникам.
Надежда прикоснулась кончиками пальцев к моей руке и попросила:
— Саша, успокойся.
В Надином голосе я услышал тревожные нотки.
Пожал плечами и сообщил:
— Я совершенно спокоен.
Бросил взгляд в зеркало на своё отражение. Невольно улыбнулся: в зеркале я спокойным не выглядел. Сердце в груди билось ровно. Но мой взгляд из зеркала не предвещал ничего хорошего — тем, кто испортил мне настроение.
Я посмотрел Наде в глаза и сказал:
— Такой поступок нельзя оставить безнаказанным. Иначе почувствуют вседозволенность. Что будет дальше? Дверь нам подожгут? Или побьют Ромку? На всякое действие должно быть противодействие.
Надя качнула головой.
— Саша, не сейчас, — сказала она. — Сперва успокойся.
Я вскинул руки и показал Наде свои пустые ладони.
Заверил:
— Всё будет хорошо. Без жертв и увечий. Только воспитательная беседа.
Я улыбнулся — специально для Нади. Обошёл её по дуге и вышел в коридор. Запах табачного дыма там всё ещё чувствовался. Ощущался и аромат Надиных духов: он пропитал воздух на лестничной площадке, пока я возился с замком. Я прошёл к двадцать пятой квартире — Надежда последовала за мной. Я отметил: она не прихватила с собой сумочку. Решила, что пистолет ей не понадобится? Я хмыкнул и вдавил большим пальцем кнопку соседского дверного звонка. Мысленно сосчитал до пяти. Затем трижды ударил по двери кулаком. Дверь под напором ударов задрожала — я между делом отметил, что выбью её без проблем (если захочу).
— Саша…
Я вскинул руку — Надя замолчала. За дверью двадцать пятой квартиры шаркнули шаги. Глухо щёлкнул замок — дверь приоткрылась: на ширину моей ладони. Я опустил взгляд на высунувшееся из квартиры женское лицо.
Посмотрел в светло-зелёные, точно обесцвеченные глаза. Увидел тонкие морщины на лбу соседки, похожие на черные штрихи с Ромкиных рисунков. Заметил следы помады (морковного цвета) на её тонких губах.
Спросил:
— Где он?
— Кто? — сказала Клава.
Её голос мне напомнил скрип металлических петель двери в Ромкиной комнате. Соседка вытянула шею — взглянула мне за спину: на стоявшую там Надю. Плотно сжала губы, словно выказала недовольство нашим визитом.
Я дёрнул за ручку двери — соседка подалась вперёд и едва не свалилась в мои объятия. Вот только я не думал с ней обниматься. Поднял левую руку — Клава врезалась в мою ладонь холодным влажным лбом.
Шлепок прозвучал пошловато. Будто в сцене из фильма для взрослых. Клава отшатнулась и снова подняла на меня глаза. Ручку двери она выпустила — я распахнул дверь, вдохнул хлынувшие мне в лицо ароматы.