Мы вернулись за стол. Я усадил Надю, вновь продегустировал содержимое своего бокала. Уделил внимание салату, уже лишившемуся двух горошин по вине Мельникова. Майонез в салате мне показался пресноватым.
В зале снова заиграла музыка — бодрая, зажигательная. На этот раз она всё же привлекла к сцене танцоров: двух женщин «за тридцать» — с пышными причёсками и ярким румянцем на щеках. Женщины улыбались, активно двигали локтями.
К нашему столу подошла официантка: без подноса, но с бутылкой шампанского в руке — такой же, какая уже стояла в центре нашего стола. Она поставила принесённую бутылку рядом с нашей, взглянула на меня чуть насмешливо.
Сообщила:
— Это для вашей жены. Подарок. От вон тех граждан.
Она указала взглядом в направлении окна — на стол, за которым собрались трое мужчин. Знакомые лица. Я их уже видел — на фотографиях в интернете. Помнил их имена: всех троих.
Удивился — потому что сердце у меня в груди при виде этой троицы всё же забилось чаще.
Я повернулся к официантке и потребовал:
— Девушка, унесите обратно. Шампанское. Передайте гражданам: нам от них ничего не нужно.
Глава 9
От соседнего к стола (там пыхтели сигаретами и мужчина, и женщина) к нашему прилетело густое облако серого табачного дыма. Оно застыло в воздухе (над головой официантки), словно грозовая туча. Тень от этого чуть дрожащего облака будто бы легла официантке на лицо — ирония сменилась во взгляде официантки растерянностью и лёгким испугом. Официантка моргнула, взглянула на меня — затем, с опаской, посмотрела на передавших моей жене бутылку игристого вина мужчин. Те сейчас поглядывали в сторону нашего стола, ухмылялись, обменивались друг с другом явно ироничными фразами.
— Шампанское, — напомнил я официантке. — Унесите обратно.
Постучал пальцем по столу — этот стук прозвучал во время короткой паузы в мелодии: на этот звук обернулась даже курившая с нами по соседству парочка. Женщина взмахнула мундштуком с сигаретой, её кавалер постучал своей сигаретой по пепельнице (он будто бы невзначай окинул липким взглядом сперва Надю, а затем и стоявшую рядом со мной официантку).
— Эээ… да ладно вам, — сказала официантка.
Она вновь посмотрела на меня, неуверенно улыбнулась. Кивнула в сторону «дарителей шампанского», повела плечом. Задела взглядом Надино лицо, заглянула мне в глаза.
— Они ж… с уважением, — сказала она. — Они ж… ничего такого.
— Унесите, — повторил я.
Официантка фыркнула, всплеснула руками.
— Чего такого-то? — спросила она. — Хочут люди сделать вам приятное. Разве это плохо?
Я покачал головой. Заметил удивление в Надином взгляде.
Поднял глаза на лицо официантки, произнёс:
— Девушка, какие мои слова вы не поняли? Какую часть моего требования повторить?
Мне на миг почудилось: я вернулся на работу и отчитывал подчинённого на планёрке.
Официантка выпрямилась, убрала со своего лица улыбку.
— Да поняла я, — сказала она. — Сразу поняла. Чего кричать-то?
— Женщина…
В Надином голосе прозвучали металлические нотки.
Надежда указала на бутылку, слегка махнула рукой — будто смахнула бутылку со стола.
— Унесите, — сказала она.
Капризно поджала губы, добавила:
— И поторопите поваров. Где наше мясо?
Она вскинула на официантку взгляд, скомандовала:
— Выполняйте.
Я невольно улыбнулся — сейчас действительно поверил, что женат на генеральской дочке.
Вспомнила об этом и официантка (наверняка уже получившая от начальства соответствующий инструктаж). Она цапнула со стола бутылку и пугливо прижала её к фартуку на животе. Растерянно взмахнула ресницами. Взгляд её метнулся в сторону дарителей этой бутылки — словно официантка судорожно выбирала меньшее из двух зол.
Дарители всё ещё не сводили с нас глаз. Но уже не ухмылялись.
Надя подняла руку и щёлкнула пальцем.
— Идите, женщина, — сказала она. — Мы вас больше не задерживаем.
Она склонилась над столом, накрыла ладонью мою руку — будто официантка со своими проблемами её больше не интересовала. Надя игриво потянулась ко мне пустым бокалом. Покачала головой.
— Саша, ты совсем обо мне не заботишься.
Я наполнил её бокал шипучим напитком: почти до краёв. Краем глаза увидел, как официантка переступила с ноги на ногу. Поднял коньячный бокал и прикоснулся его пузатым боком к бокалу с шампанским.