Я развёл руками.
— … Об этой пропаже многие знают. Пример швеи — наглядный. Никому не хочется повторить её судьбу. Тем более что Пескарь со своими отморозками ни к кому не приходит дважды. Это тоже хороший ход. Жертвы быстро понимают, что деньги заработают снова. А вот жизнь им никто не вернёт. Очень эффективная схема работы, не находишь? В милицию потерпевшие не пойдут. Как они там пояснят источники своих солидных накоплений? Помалкивают о случившемся. Вот как-то так.
Надя посмотрела в сторону окна.
Затем сместила взгляд на меня и спросила:
— Много таких случаев было?
— Считая убитую швею, пять, — ответил я. — В этом году будет ещё три. В следующем: двенадцать. И семь эпизодов с вымогательствами случится в семьдесят третьем году. До того, как… там, в моём сне… Пескаря и его банду повязали. Двадцать семь случаев. Во всех этих случаях они признались на следствии. Но не все их жертвы вымогательств признали себя потерпевшими. Витю Кривого обвинили в шести убийствах. Он сам показал, где спрятал тела четырёх жертв. В том числе, указал место захоронения той швеи.
Я пожал плечами. Снова взялся за вилку.
— Пятнадцать человек из банды Пескаря получили сроки. Пескарь — самый длинный. Витю Кривого приговорили к высшей мере. Не зачли ему сотрудничество со следствием. Приговор привели в исполнение в семьдесят пятом году.
Я покачал головой, подался вперёд: склонился над столом.
Сообщил:
— Я сказал тебе, что никто из потерпевших в милицию не пошёл. Так вот: это не правда. Точнее, это правда… на сегодняшний день.
«…От зари до зари, от темна до темна…» — пропел на сцене Володин.
Я указал на него вилкой и сообщил:
— А вот Федя Володин в милицию пойдёт.
Глава 10
Пришла официантка, расставила на столешнице заказанные нами горячие блюда. Ни разу не улыбнулась при этом — даже когда посмотрела мне в глаза. Мне показалось: её движения были нервными. Официантка будто бы нехотя (в стиле того самого «ужасного советского обслуживания», о котором вещал интернет) пожелала нам приятного аппетита. Мазнула взглядом по моему лицу, шагнула мне за спину. Проигнорировала призывные жесты сидевших за столом около стены мужчин. Я подлил в Надин бокал игристое вино, проводил взглядом облако табачного дыма. Увидел застывший в Надиных глазах вопрос.
Склонился над столом и сказал:
— Володин в моём сне уже в сентябре семьдесят первого года сошёлся с Кристиной Дмитриевой. Это я сейчас повторяю слова Шурки Семичастных, которые услышал тогда в больнице. Под словом сошлись, она имела в виду: Володин переехал в квартиру к Дмитриевой. Кристина там сейчас живёт одна. Где-то на улице Мира, если я правильно помню. Так вот…
Музыка стихла.
Я сделал двухсекундную паузу и продолжил уже тише:
— У Феди дела в ансамбле тогда пошли неплохо. Он хорошо зарабатывал — Шурка так утверждала. Кристину после нового года перевели на должность старшей официантки. Здесь, в «Ленинграде», это хорошая должность: денежная. Дмитриева и сейчас тут очень даже неплохо зарабатывает. А в следующем году они с Федей так и вовсе обуржуятся…
Звуки музыки заглушили мои слова — ансамбль снова принялся за работу. На площадке у сцены случилась смена танцующих — прежние танцоры подрастеряли градус и вернулись за свои столы: для восстановления. Их место заняла шумная компания из пяти пышнотелых женщин и одного тощего красноносого мужчины. Они затопали ногами, замахали руками.
Надя посмотрела поверх бокала сперва на сцену (откуда ей игриво подмигнул Даня Мельников), затем перевела взгляд на меня, вопросительно приподняла брови.
Произнесла:
— И?
— … В общем, деньги у ребят появятся и немалые. Шурка говорила, что Федя собирался купить машину. А это, сама понимаешь — показатель. Вот только машину Володин не купил. Потому что восьмого апреля семьдесят третьего года к ним в квартиру заявился Пескарь с подельниками. Молотком бандиты не воспользуются — только помахали ножами и немного помяли кулаками Федины бока.
Я плеснул в бокал из графина.
Дёрнул плечом и сообщил:
— Кристина им отдала всё: деньги, драгоценности, ценные вещи. От страха. За себя и за Федю. Похоже, действительно была в него влюблена. Потому что обычно женщины так легко с нажитыми ценностями не расстаются. Как та швея. Думаю, Володину с ней повезло… тогда. А вот сам наш Федя — тот ещё дон Кихот. Охотно верю, что он не смирился с ситуацией. К тому же…