Я сделал паузу. Потому что танцевавшие около сцены женщины заглушили мои слова радостными вскриками — это из них выходили уже набранные за начало вечера градусы. Женщины вплотную придвинулись к музыкантам, активно строили тем глазки.
Надю «весёлые» женщины не отвлекли — она по-прежнему смотрела мне в лицо. При этом она следила и за залом (чуть заметно напряглась, когда мимо нашего стола прошагал в направлении туалета уже нетвёрдо державшийся на ногах мужчина).
Я пригубил свой напиток, поставил бокал на стол. Почувствовал источаемый «горячим» блюдом аромат — повара постарались и не пожалели специй. Ковырнул вилкой лежавшую передо мной в тарелке отбивную, поднял на Надю глаза.
— Я так понимаю: Федя в Кристину влюбился. Втрескался по уши. На него это похоже. А влюблённые мужчины часто совершают необдуманные поступки. Геройствуют — во имя возлюбленных, как им кажется. Вот и Федя решил погеройствовать. Там, в квартире Кристины его за геройство избили. Он решил реабилитироваться в глазах Дмитриевой. Написал заявление. В милицию.
Отбивная всё же отвлекла меня от рассказа. Я попробовал её — одобрительно кивнул.
Указал вилкой на Надину тарелку и сказал:
— Ешь. Остынет.
Надя нахмурилась.
— Что случилось потом? — спросила она.
Я развёл руками — указал вилкой на соседний стол.
Прожевал и ответил:
— Понятно, что. Пескарь с подельниками вломились в квартиру Дмитриевой. Когда Кристина и Федя были дома. В тот раз у Кривого совсем крышу сорвало. Федя получил почти полсотни ножевых ранений. Кристина — десятка два. Я читал о том убийстве в интернете — потом, уже в двухтысячных. Квартира Дмитриевой после визита банды Пескаря выглядела, как бойня. На этом они и погорели.
— Кто?
— Пескарь с дружками. За это убийство их поначалу и повязали. Там нашлись свидетели, которые их видели около квартиры Дмитриевой. Соседи слышали шум и позвонили в милицию. Многие молчали, конечно. От страха. Улик нашлось достаточно. Так что Федя всё же вывел Пескаря на чистую воду. Вот только какой ценой. Шурка говорила: к моменту убийства Кристина была беременна.
Я снова указал на курившую за соседним столом парочку вилкой.
— В интернете я подтверждение этим её словам не нашёл. Там была информация о количестве ножевых ранений, сколько из них были смертельными. Подробности убийства — со слов его участников. Всю вину за убийство Феди и Кристины свалили на Кривого. Тот пытался закосить под сумасшедшего. Не получилось. Кривого расстреляли. Пескарь умер на зоне от туберкулёза. Брага…
Я ухмыльнулся.
— Брага в Америку укатил. Создал там шайку, терроризировал капиталистов. В девяностых его застрелили — там, за океаном. Он к тому времени уже выдавал себя за приличного человека. Но о нём не забыли: наследил он за жизнь немало. Так что у Феди всё получилось, по большому счёту. Стал героем, избавил город от бандитов. Всё, кроме счастливой и долгой жизни. Да и Кристину он не защитил.
Я пожал плечами и снова уделил внимание горячему. Кивнул — признал, что повара ресторана справились с приготовлением мяса не «отлично». Под коньяк отбивная «пошла» великолепно.
Музыканты снова взяли паузу. Женщины около сцены выжидающе замерли — к своим столам не пошли. Затесавшийся в их компанию мужчина сбежать не сумел: женские тела преградили ему дорогу к еде и к напиткам — мужчина печально вздохнул. Я услышал этот вздох. Он прозвучал негромко, но удачно выделился из какофонии прочих звуков.
Голоса в зале вновь стали громче. Звякнула посуда — там, где находился проход на кухню. Со стороны гардероба донеслось дребезжание телефона — оно тут же резко прервалось, словно в аппарате отключили звук или сняли трубку. Наши соседи по залу снова закурили (они дымили почти непрерывно).
Надя поставила на стол бокал и взмахнула рукой — отогнала щупальца табачного дыма. Опустила взгляд в свою тарелку, вспомнила о «легенде» и недовольно скривила губы. Посмотрела на меня.
— Саша, что ты собрался сделать? — спросила она.
— Мясо доем.
— Я не об этом.
Надя стрельнула взглядом мимо моего плеча в направлении окна.
Тут же сместила внимание на меня и заявила:
— Саша, было слишком… много случайностей.
Я сунул в рот кусок отбивной и вопросительно приподнял брови.
Надя взяла в руки нож и вилку, но в тарелку по-прежнему не смотрела.