Надя выпрямила спину, растерянно моргнула.
— Саша… ты это серьёзно? — спросила она.
— Разумеется. Читал об этом товарище в интернете. Завербован в шестьдесят первом, арестован в восемьдесят шестом, расстрелян в восемьдесят восьмом. За него даже вступился американский президент. После того, правда, как приговор привели в исполнение. Товарищ из ГРУ за двадцать пять лет сдал американцам девятнадцать советских разведчиков-нелегалов, полторы сотни наших агентов иностранных граждан, раскрыл принадлежность к ГРУ и КГБ примерно полутора тысяч офицеров. Это помимо прочего. В общем, нагадил стране прилично. Вот только сейчас он относительно безопасен. Как и Феде Володину пока ничего не грозит.
Надя на мгновение выпала из образа любящей жены. Мне показалось: она стукнет по столу кулаком. Но Надя быстро успокоилась — превратила своё возмущение во внезапную вспышку ревности (для сторонних наблюдателей).
Она подалась вперёд и сказала:
— Саша, это… неправильно.
Мне почудилось, что она всё же утратила визуальный контроль над залом. Потому что она будто бы спохватилась: взглянула в сторону окна, затем на наших соседей по залу и на сцену (где музыканты готовились отработать полученные деньги).
Я приподнял брови, спросил:
— Что именно? То, что убьют Федю Володина? Согласен с тобой — это совершенно неправильно.
— Ты понял, о чём я сказала, — ответила Надя.
Она опёрлась локтями о столешницу.
Я встретился взглядом с её глазами, кивнул.
— Разумеется, Наденька. Понял. Твою позицию. Вот только случай с этим предателем — один из многих. Который из них важнее и для кого? Как и кто это определит? Он важнее, чем болезнь Брежнева? Или чем засуха и пожары семьдесят второго года? Пойми, Надя, этот случай — не единственная потенциально важная деталь будущего. Тут дело больше в том, кто именно определит степень важности того или иного события. Порядок воспроизведения таких деталей зависит от точки зрения конкретного человека. Но лично я не считаю, что рассказ о ней нужен именно сейчас. Понимаешь? Я. Потому что лично для меня очень важна жизнь Феди Володина.
Надя вздохнула.
— Саша, ты ведёшь себя… неправильно, — сказала она. — Комитет государственной безопасности СССР — это большая организация, которая работает по чётким правилам. Там каждый сотрудник занимается своим делом. Я, к примеру, охраняю твою жизнь и здоровье. Майор Иванов курирует проект «Будущее». Есть и те люди, которые примут решение относительно твоей просьбы об обезвреживании банды Пескаря. Я или майор Иванов такие вопросы не решаем. Генерал Колосов руководит Пятнадцатым отделом «С» — «Специальные исследования». У его отдела есть собственные задачи. Частью которых является наш проект. Банды — не его работа.
Я покачал головой.
— Как раз его, Наденька. Вопрос Володина — это и есть вопрос «Будущего». Как и дело предателя из ГРУ. Как и засуха семьдесят второго года. Именно генерал решает, в какой последовательности мы эти вопросы рассмотрим. А я решу, в какой последовательности передам проекту информацию о будущем. У меня есть множество тем, Наденька. Информация о том предателе — не единственная важная деталь будущего. Сейчас, между прочим, уже октябрь семьдесят первого года. Этот момент как-то выпал у меня из внимания. А напрасно. Потому что уже в этом месяце американцы поставят считывающее устройство на наш подводный кабель.
Я откромсал от отбивной большой кусок и затолкал его в рот — на радость своему молодому и будто бы бездонному желудку. Активно заработал челюстями. Подтолкнул отбивную глотком из бокала.
Музыканты всё же принялись за дело: отыграли бодрое вступление.
«Весь покрытый зеленью, абсолютно весь…» — пропел Володин.
— На какой кабель? — спросила Надя.
Она будто бы не разделила той радости, которая промелькнула в глазах гостей ресторана при первых же словах песни. Я долил в её бокал игристое вино. Надя взяла в руку бокал, но не отвела от меня взгляда.
— На кабель, который проходит по дну Охотского моря, — ответил я. — Кабель связи между Петропавловском-Камчатским и материком. Американцы поставят на него некую штуковину, которая будет считывать электромагнитные волны вокруг изоляции. Они будут писать переговоры советского Тихоокеанского флота. Добраться до кабеля можно только с подводной лодки, которая способна работать на глубине более ста метров и выпускать водолазов. Наши до сих пор считают, что у американцев такой лодки нет. Но они ошибаются. Подводная лодка с такими возможностями у США уже появилась. В этом месяце она проявит себя.