Я отметил: Надя не потянулась к сумочке. Сунул в карман ключи. Прошёл мимо Нади, остановился в трёх шагах от Анатолия — тот заметно напрягся, вскинул руку со скалкой, словно нацелил в меня деревянным мечом.
— Оп-па, сосед! — сказал Анатолий.
Он пьяно ухмыльнулся (кончик его носа с красным кончиком кивнул в сторону, точно крохотный хобот). Его спутники шагнули в стороны, словно решили атаковать меня с флангов.
— Привет, сосед, — сказал я. — Пельмени лепить будешь?
Сблизился с Толиком на полшага — посмотрел на него сверху вниз. Краем глаза заметил, как подошла Надя — она остановилась справа, чуть сзади, будто намеренно держалась в моей тени.
Сквозь листву тополя лазером стрельнул солнечный луч — он отразился от трёх мужских лысин (причёски у преградившей нам путь троицы были схожие, точно мужчины посещали одного стилиста).
Толик громко хохотнул. Тут же нервно лизнул губы.
— Ага, буду! — сказал он. — Пельмени.
На щеках Толика сверкнули волоски щетины — словно спрыснутые серебрянкой. Улыбнулись стоявшие по обе стороны от Анатолия мужчины (не слишком уверенно, потому что посмотрели на меня снизу вверх).
— Пельмени — это хорошо, — сказал я.
— Ага…
Скалка взлетела вверх — будто теннисная ракетка перед подачей.
Анатолий оскалился.
Бывалый пугливо отшатнулся.
Я заметил, как дёрнулась справа от меня Надя — опередил её: шагнул вперёд. Вдохнул свежий спиртной запах, чуть оттенённый ароматом осенних листьев. Хлопнул соседа ладонью по темени.
Шлепок получился звонкий — по влажной лысине.
Ноги у Толика подогнулись, и он резко ухнул вниз, словно вколоченный в землю. Уселся на пятую точку, беззвучно. Скалка приземлилась на землю рядом с ним — с глухим стуком. Подкатилась к моим ногам.
Я вскинул руки на уровень груди.
Бывалый и Трус (или Балбес?) взглянули на мои кулаки — кулаки посмотрели на них.
— Какие-то проблемы, товарищи? — спросил я.
— Эээ…
Трус (или Балбес?) выронил рейку от ящика и спрятал руки за спину, на шаг попятился.
Бывалый сглотнул, поднял на меня глаза.
— Товарищ… вам дощечка не нужна? — спросил он.
Показал мне рейку — осторожно, не как оружие.
Он добавил:
— Хорошая дощечка. Отремонтировать, может, что нужно? Сгодится.
Бывалый нервно улыбнулся.
— Хорошая дощечка, — согласился я. — в травку положи. Вот туда.
Покачнул кулаком.
Бывалый выронил рейку, словно та обожгла ему руки.
Толик потряс головой — он моргнул и сфокусировал взгляд на моих коленях.
Я подтолкнул в его сторону скалку: носком ботинка.
Сказал:
— Инструмент не потеряй. А то ещё и от жены леща получишь.
Я поднял взгляд на окна четвёртого этажа. В окне двадцать пятой квартиры заметил силуэт (Клава?). Махнул соседке рукой — силуэт исчез, чуть покачнулась на окне тюлевая занавеска.
Я обернулся и поманил за собой Надю.
Надежда выглядела спокойной, сосредоточенной.
— Идём, Наденька, — сказал я. — Скоро ужин. Ромка расстроится, если мы опоздаем.
Глава 13
Во время ужина позвонил Федя Володин. Из ресторана. Володин спросил, «ждать ли» меня и Надю сегодня вечером. Говорил он в несвойственной ему манере: полуофициальным тоном. Поэтому я предположил, что руководство ресторана «Ленинград» либо уже забронировало для нас стол на сегодняшний вечер, либо Федю попросили проверить — не следовало ли стол для нас забронировать. Я ответил Володину, что поход в «Ленинград» в нашем сегодняшнем расписании не значится. Пожелал Феде и Дане удачного выступления. Невольно отметил, что у женитьбы на дочери генерала КГБ есть неоспоримые плюсы.
Вечером я вернул Полушкиным ставшую ненужной раскладушку.
Вместе с Ромкой мы посмотрели «Спокойной ночи, малыши!» Затем я пожелал своему младшему брату спокойной ночи, и почти до полуночи, лёжа на диване… рассказывал Наде истории о будущем.
Ночью в квартире соседей снова орал телевизор.
Он замолчал лишь после того, как завершилась телевизионная трансляция.
Под утро мне снова приснился Салька. Французский бульдог в том сне смотрел на меня вечно печальными глазами и дышал мне в плечо.