— Видел его, — сказал я. — В воскресенье, около кинотеатра «Ударник». Он был в компании некоего Зинчука. Которому я врезал по уху. Олег Павлович, я рассказывал вам о том случае.
Иванов посмотрел на Надю — та кивнула: подтвердила мои слова.
— Разберёмся, — сказал Иванов.
Надин пленник выругался; но тут же ойкнул, когда Надя заломила ему палец.
— Закрой рот, — скомандовала Надежда.
Её слова прозвучали тихо, но резко.
Пленник к ним прислушался: замер и замолчал.
Иванов выпрямился, взглянул поверх голов шагавший к школе пионеров и призывно взмахнул рукой. Я проследил за направлением его взгляда — увидел спешившего к нам через поток школьников молодого мужчину. Невысокого, невзрачного, наряженного в неброскую одежду, тащившего в руке тряпичную сумку (где лежал то ли завёрнутый в газету тормозок, то ли пара средней толщины книг). Олег Павлович пошёл мужчине навстречу. Надя взяла своего пленника за волосы, запрокинула ему голову. Резким движением приподняла его и поставила на колени. Мужчина жалобно вскрикнул.
Майор и «невзрачный» встретились метрах в десяти от меня. «Невзрачный» вытянулся по струнке, точно подчинённый перед строгим взглядом командира. Иванов строго нахмурился, парой фраз отдал своему собеседнику распоряжения — тот кивнул и поспешил обратно: уже бегом, а не быстрым шагом. Замелькали каблуки его ботинок. Олег Павлович посмотрел на циферблат наручных часов, отыскал меня взглядом, улыбнулся. Пропустил мимо себя компанию школьников (те его будто бы не заметили: глазели на Надю и на стоявшего около неё на коленях мужчину). Подошёл ко мне.
— Всё хорошо, Александр Васильевич, — сказал Иванов. — Подождём пару минут. И поедем работать.
Надя придержала пленника за воротник. Она поправила задравшийся подол платья, подняла с земли сумочку. При этом внимательно оглядывалась по сторонам, словно опытный охотник в поисках затаившейся дичи. Олег Павлович вынул из кармана носовой платок, набросил его на нож, точно побоялся испачкать руки. Аккуратно, двумя пальцами поднял нож с земли. Повертел его в руке — внимательно осмотрел со всех сторон. Покачал головой. Я отметил: Надя и майор Иванов выглядели спокойными. Надя — сосредоточенной, а Иванов обманчиво расслабленным. Они явно не смущались внимания прохожих.
Я невольно улыбнулся. Потому что происходящее мне показалось съёмками полицейского сериала. В котором я и спешившие на уроки школьники выполняли роль массовки. К автобусной остановке подходили люди. Они посматривали на нас издали: без опаски, с любопытством. Женщины глядели на всё ещё стоявшего рядом с Надей на коленях мужчину (тот хмурился, шмыгал носом). Мужчин же больше заинтересовали Надины ноги. Меня и Иванова люди будто бы не замечали: мы с майором КГБ на фоне Нади и мужика со связанными за спиной руками и с преклонёнными коленями смотрелись неинтересным фоном.
Олег Павлович поднял на меня глаза и сообщил:
— Ещё пару минут, Александр Васильевич. Подождём.
Пленника Надя передала заботам вернувшегося к нам «невзрачного». Ему же Иванов вручил трофей: завёрнутый в платок нож. «Невзрачный» отчитался перед майором — я не расслышал ни слова из его отчёта из-за рычания автомобилей и дребезжания подъехавшего к остановке автобуса. «Невзрачный» выслушал короткое наставление, кивнул. Я пристально посмотрел на его лицо — так и не вспомнил, видел ли этого мужчину раньше. Отметил, что «невзрачный» будто бы намеренно не смотрел мне в глаза. Со стороны он казался то ли молодым рабочим, то ли студентом. Слегка рассеянным и не выспавшимся.
Олег Павлович прикоснулся к моему локтю и указал на свою машину.
— Александр Васильевич, пора, — сказал он. — Поспешим. Мы выбились из рабочего графика.
Майор Иванов взглянул на Надю — та кивнула и взяла меня под руку, словно для продолжения утренней прогулки. Мы с ней неспешно прошлись мимо вновь почти обезлюдевшей остановки к автомобилю. Я распахнул перед Надей дверь — та поблагодарила меня улыбкой, но пропустила меня вперёд (задержалась на тротуаре, словно прикрывала мой «отход»). Сегодня Иванов при посадке в машину не изобразил галантного кавалера. Он сразу направился к водительской двери. Выждал, пока мы усядемся, посмотрел из салонного зеркала заднего вида сперва на меня — затем на Надю.
— Покушение? — сказал он. — Надежда Сергеевна, вы уверены?