Даня опустошил бокал до дна, занюхал колбасой. Стрельнул взглядом мимо моего плеча — я не обернулся. Мельников проглотил колбасу, почти не пережёвывая, и указал подбородком в сторону окна.
Спросил:
— Видели? Никто туда даже не садится.
Даня посмотрел мне в глаза и уточнил, словно я задал ему вопрос:
— За стол Пескаря. Видели?
Я подавил желание обернуться, кивнул. Ещё у входа в зал ресторана я заметил: на столе, за которым неделю назад сидел Владимир Пискарёв с сотоварищами, пока красовалась нетронутая сервировка.
Мельников ухмыльнулся.
— Сегодня здесь все об этом только и говорят, — сообщил он. — О том, что Пескаря и его дружков взяли за жабры.
Даня приподнял рыжеватые брови.
— Об этом… и о вас двоих. Видели, как все при виде вас засуетились?
Мельников ухмыльнулся, схватил графин с коньяком и перелил значительную часть его содержимого в свой бокал. При этом он в бокал даже не заглянул. Переводил взгляд с моего лица на Надино и обратно.
— Директор нам вчера на репетиции весь мозг вопросами проклевал: явитесь вы сегодня, или нет.
Я заметил промелькнувшее в Надином взгляде удивление.
Посмотрел на Мельникова и сказал:
— Не вижу логики в твоих словах. При чём тут Пискарёв, и почему ваш директор нас ждал?
Даня ухмыльнулся.
— Ой, да ладно, Медведь. Не притворяйся валенком.
Он покачал рукой, чтобы на поверхности жидкости в его бокале образовалась воронка.
— Ту не нужно быть гением, чтобы сложить два и два, — сказал Мельников. — Все это давно уже сделали.
Даня указал зажатым в руке бокалом мне за спину.
— Ты думаешь, почему тут сегодня такая суета? — спросил он. — Вон, посмотри. Вечер только начался, а на столах уже графины с водкой опустели. Кристинка… это Федина подружка…
Мельников снова показал бокалом в сторону столов у окна — на этот раз я повернул голову и краем глаза заметил черноволосую официантку, которая величественно замерла рядом с только что занятым гостями столом.
— … Она тут многих знает. Гостей. Которые тут часто бывают. Такого нам нарассказывала…
Даня покачал головой, ухмыльнулся и сделал большой глоток из бокала — без тоста, словно просто смочил пересохшее горло. Скривил губы, закусил колбасой, а затем ещё и занюхал рукавом пиджака, будто по привычке.
Склонился над столом и тихо сказал:
— На этой неделе наше, местное, КГБ, как с цепи сорвалось. Оказалось, что они всех наших местных чинуш и спекулянтов давно уже на мушке держали. Не трогали раньше: наверное, команды не было. А на этой неделе…
Даня взглянул на Надю, усмехнулся.
— … Все наши ворюги массово наложили в штаны. Потому что к ним нагрянули строгие ребята из Комитета и разложили им по полочкам: как они воруют, сколько и какие сроки им за такое светят. Вон, столы сегодня свободные.
Даня показал взглядом мимо моего плеча.
— Настоящая эпидемия сердечных приступов и нервных срывов на этой неделе случилась, — сообщил он. — Кто-то в больницу даже угодил. Другие… вон, водкой лечатся. Наш директор тоже с комитетчиками побеседовал, говорят.
Мельников хмыкнул и добавил:
— Раньше его не трогали. Наши. У него же связи… в области.
Даня посмотрел в сторону кухни ресторана.
— Со вчерашнего дня капельки пьёт, — сообщил он. — Кристинка рассказала. Раньше такого никогда не было.
Мельников поднял бокал и потребовал:
— Давайте. За папу из КГБ. Ещё раз.
Мы чокнулись, поочерёдно взяли с тарелки сыр.
— Причём здесь Надин папа? — сказал я.
Даня махнул в мою сторону взятым с тарелки куском колбасы, снова склонился над столом.
— Медведь, не надо. Пескарь тут многим дорогу перешёл. Да только все молчали. В милицию идти себе дороже было. А тут это… КГБ. Или по финансовой статье пойдёшь… с отягчающими, вплоть до измены Родине. Или заявление на Пескаря пиши. КГБ-то это зачем понадобилось? Где КГБ, а где Пескарь? Он же… простой бандюга, а не американских шпион.
Голос Мельникова превратился в шипение.
— Хотя, теперь… — сказал Даня, — кто его знает…
Он замолчал, посмотрел на Надю.
— Может, он покушение готовил… на самого. Или секреты нашего мясокомбината американцам хотел продать. Теперь, я думаю, он и сам такое расскажет… Кристинка сказала, он уже в нескольких убийствах признался. Или не он, а Витя Кривой. Сегодня утром в балке около парка «Энергетиков» труп откопали, женский. Если Кристинка это не сочинила, конечно.
Даня покачал головой.
— В общем, волна поднялась знатная. Вдруг. А спрашивается: почему?