— Здравствуйте, Александр Васильевич, — повторил Иванов. — Простите за внезапное вторжение. Я к вам с новостями. С хорошими или с плохими — это уже решите сами. Я присяду, если не возражаете.
Олег Павлович кивнул на табурет у окна — медленно, словно с опаской. Вместо меня ответила Надя: она показала в сторону табурета стволом пистолета. Иванов ей ответил «стандартной» улыбкой и прошёл к окну.
Табурет его вес словно не почувствовал: промолчал. Олег Павлович прижался плечом к стене — будто бы занял максимально неудобную для внезапного нападения позу. Посмотрел на стоявшего у входа в кухню деда Женю.
— Евгений Викторович, — сказал он, — там, в портфеле, серая папочка. Достаньте, если вас не затруднит.
Он прижал ладони к столешнице — на портфель, что был у деда Жени в руке, указал лишь взглядом.
Дед Женя шагнул к столу, поставил на него портфель и щёлкнул пряжкой.
Майор повернул в мою сторону лицо и сообщил:
— Александр Василевич, я подготовил интересные материалы. О проведённом… нами расследовании. Составил отчёт на основании работы наших аналитиков и следственной бригады. Взгляните. Очень интересные документы.
Дед Женя уселся на табурет (напротив майора), опустил портфель на пол, раскрыл перед собой папку. Через Надино плечо я заметил, что в папке находилась стопка листов с отпечатанными на пишущей машинке страницами (испачканные следами копирки). Евгений Викторович пробежался по верхней странице взглядом — затем бегло взглянул на содержимое следующих страниц. Я заметил, как он удивлённо приподнял брови. Отметил, что Надя в направлении папки даже не посмотрела: не спускала глаз с лица Иванова (словно заподозрила своего начальника в связях с ЦРУ, а то и в наличии у того американского паспорта).
Иванов чуть заметно кивнул.
— Интересные документы, — произнёс он. — Не правда ли, Евгений Викторович?
Майор поднял на меня глаза и сказал:
— Александр Васильевич, хочу, что бы вы понимали: мы крайне серьёзно относимся к вашим рассказам. Не верим вам на слово, разумеется. Проверяем всё, что возможно проверить. Такова наша работа, сами понимаете. Точно так же работали наши предшественники: проверяли предсказания Евгения Викторовича.
Майор указал наклоном головы на листавшего бумаги деда Женю.
— Нас заинтересовали расхождения в ваших рассказах и в…
— Какие расхождения? — спросил я.
Заметил, как дрогнуло плечо майора, но ладонь тот от столешницы не оторвал — сдержался.
— Дослушайте, Александр Васильевич, — сказал Иванов. — Расхождения в описании событий и в их реальном сценарии бывают очень часто. И это вполне естественно. Потому что описывает события человек. Делает он это со своей точки зрения и на основании известных ему фактов. Как и в случае ваших предсказаний, Александр Васильевич.
Майор чуть приподнял плечи пиджака.
— Мы не играем в «верю, не верю», Александр Васильевич, — продолжил он. — Мы работаем с информацией: проверяем её, анализируем. Да вы и сами это понимаете. Если мы находим некие расхождения, то ищем причину, по которой они случились. Причины у таких расхождений бывают разными. Вот мы и вычисляем… конкретные.
Дед Женя пошелестел страницами, нахмурился.
Олег Павлович едва заметно кивнул.
— Такое расхождение мы заметили. Ваше утверждение о том, что Евгений Викторович умрёт от болезни сердца, не соответствовало реальному состоянию его здоровья. В данный момент. Мы проанализировали возможные причины такого расхождения. Провели расследование. Одна из таких возможных причин привела нас к переосмыслению предсказаний в рисунках вашего брата.
— Что с ними не так? — спросил я.
Майор КГБ покачал головой.
— Александр Васильевич, я неверно выразился, — сказал он. — Всё так. Наши аналитики переосмыслили само наше отношение к этим рисункам. Связали их с тем расхождением, которое возникло между вашим предсказанием и заключением врачебной комиссии. И высказали предположение, которое мы поспешили проверить. Эта проверка дала неожиданный результат.
Олег Павлович посмотрел на папку.