— Уверена, Олег Павлович, — ответила Надя.
По пути к городскому архиву мы не разговаривали. Словно обдумывали недавнее происшествие. На протяжении всего пути Надины пальцы сжимали мой локоть — будто Надя обозначала своё присутствие. Иванов поглядывал на нас из зеркала. Но с расспросами не приставал. И не заговаривал о «работе»: словно придерживался неких неведомых мне правил и служебных инструкций.
С Надей мы расстались у порога двести семнадцатого кабинета. После того, как Надежда окинула тот кабинет внимательным взглядом. Я невольно подумал о том, что только сегодня утром около десятой школы впервые всерьёз подумал о Наде, как о телохранительнице. Сообразил, что до этого случая я воспринимал Надежду, как просто красивую женщину и интересную собеседницу.
За окном кабинета на фоне ярко-голубого неба кружили над деревьями парка голуби. На соседнем столе тихо гудел магнитофон. В воздухе витал уже привычный для меня шипровый запах мужского одеколона и едва уловимый запашок копчёной колбасы. Солнечный свет очерчивал на полу яркий желтоватый параллелепипед, разлетался по стенам в виде пятен солнечных зайчиков.
Майор Иванов заглянул в свой блокнот и сказал:
— Александр Васильевич, сегодня мы поговорим о засухе семьдесят второго года. Вы уже упомянули о том, что грядущая зима в европейской части нашей страны будет холодной и малоснежной. Александр Васильевич, нас интересуют подробности. Любые подробности об этой грядущей климатической катастрофе, какие вы вспомните. Подумайте над моим вопросом. Не торопитесь…
— … К середине июля возгорания в подмосковных лесах стали уже массовым явлением, — сказал я. — Пожарами были охвачены семнадцать областей и автономных республик. Ликвидация последствий пожаров приняла масштаб общегосударственной операции. Борьбу со стихией возглавил министр обороны СССР Андрей Антонович Гречко. Специально для этого он перебрался в подмосковную Шатуру, которая оказала с центре природного бедствия. К середине августа пожары взяли под контроль. Но во второй половине августа подули сильные ветра, которые свели прежние успехи на нет. В той же Ленинградской области…
Я прервался на середине предложения, потому что на столе перед майором Ивановым задребезжал телефон.
Олег Павлович нахмурился, сказал:
— Прошу прощения, Александр Васильевич.
Майор прогулялся к соседнему столу, прервал запись нашего разговора.
Лишь после этого он снял телефонную трубку и произнёс:
— Иванов у телефона.
Я сделал глоток давно остывшего чая из чашки. Посмотрел за окно — не заметил на небе ни единого облака. Краем глаза понаблюдал за тем, как Олег Павлович кивал головой и говорил: «Так. Понятно…»
Майор КГБ вернул трубку на рычаги и сообщил:
— Задержанный дал первые показания. Как мы и предполагали: он планировал нападение именно на вас. Причиной нападения стал ваш конфликт с гражданином Зинчуком. Который произошёл в минувшее воскресенье. Задержанный заявил, что действовал по указке этого самого Зинчука. Твердит, что не планировал убийство. С его слов, целью нападения было нанесение вам колото-режущего ранения. Что стало бы для вас наказанием за нанесённую гражданину Зинчуку обиду. После чего нападавший намеревался убежать с места преступления. В награду за выполнение этого задания гражданин Зинчук пообещал задержанному награду: две бутылки портвейна.
Олег Павлович покачал головой.
— Происшествие, — сказал он, — выглядит, как хулиганство и попытка нанесения тяжких телесных повреждений с целью мести и запугивания. Это на первый взгляд. Как дело обстоит в действительности, мы обязательно выясним. Не переживайте, Александр Васильевич. А пока…
Иванов прогулялся к магнитофону, нажал на тумблер записи.
Произнёс:
— … Продолжим.
— … Точную цифру убытков, в рублёвом эквиваленте, не помню, — сказал я. — Как и количество человеческих жертв. Огонь и засуха уничтожили сады, виноградники, озимые и яровые посевы. Знаю, что по официальным данным, руководство Советского Союза продало за границу почти пятьсот тонн золота из золотовалютных резервов. На вырученные средства было приобретено зерно, чтобы избежать голода. Засуха и пожары семьдесят второго года стали началом нового продовольственного кризиса в стране.
Я перевёл дыхание — обозначил окончание монолога. Взял со стола чашку, смочил горло холодным чаем. Увидел, как майор Иванов сделал у себя в блокноте пометку: он будто бы обозначил там выполнение очередного задания.