Иванов выдержал секундную паузу.
— Которого обвинила в нападении на неё и её мужа, Анатолия Осипенко. С её слов, муж о её намерениях и прошлых убийствах ничего не знал. Мы тоже склоняемся к такой версии. Но точные обстоятельства дела установит следствие. Наша задача была: установить сам факт предполагаемых убийств. Мы с этой задачей справились. Остальное — уже работа милиции.
Губы на лице майора чуть дёрнулись.
Иванов посмотрел мне в глаза.
— Александр Васильевич, у нас говорят все, как вы понимаете, — сообщил он.
Я кивнул и ответил:
— Могу представить.
Олег Павлович снова взглянул на деда Женю и сообщил:
— Копия протокола допроса супругов Осипенко в папке. Там же краткая справка об их прошлых подвигах. Ознакомьтесь, Евгений Викторович. А мне пора. Не буду вас нервировать своим присутствием. Надеюсь, что моё сообщение внесло некоторую ясность в причины прошлых и будущих событий. Все подробности в папке. Изучайте. А я пойду?
Иванов посмотрел на Надю.
— Конечно, Олег Павлович, — ответила Надежда.
Лишь после этого Иванов оторвал ладони от столешницы и неспешно поднялся.
Он посмотрел на меня поверх Надиного плеча и добавил:
— И ещё, Александр Васильевич. Довожу до вашего сведения, что взрывное устройство на борту самолёта ТУ-104, выполнявшего рейс семьсот семьдесят три Москва-Симферополь, найдено и обезврежено. Пострадавших нет. Террорист задержан. Насколько я знаю, он уже даёт показания. Это всё, что мне известно о том происшествии. Хорошего вам дня.
Глава 21
От распития чая и прочих напитков майор Иванов отказался. Мы его не уговаривали. Надя и Евгений Викторович проводили Иванова до двери — я попрощался с ним из кухни. Олег Павлович ушёл. Дважды щёлкнул дверной замок. Надежда поставила пистолет на предохранитель. Постояла у двери, послушала доносившиеся с лестничной площадки звуки. Мы с дедом Женей тем временем уселись за кухонный стол и приступили к изучению принесённых майором КГБ документов, передавали прочитанные листы из рук в руки. Надя вернулась в кухню, положила пистолет рядом с хлебницей и поставила на плиту чайник. Буднично зажгла на конфорке газ.
Шуршали страницы. «…Расстаёмся без улыбки, — пела в большой комнате радиола, — ты не машешь из окна…» Радиоприёмник тихо подпевал ей отрывком из оперы Чайковского. Я пробегался глазами по протоколам допроса Клавдии и Анатолия Осипенко — то и дело хмыкал. С протоколами допросов я столкнулся впервые: в прошлой жизни подобного опыта у меня не было. На краю сознания промелькнула мысль о том, что нечто кардинально новое для меня в этой жизни уже случилось. Я не только сунул нос в бумаги следствия, но и стал потенциальной целью убийц — в своих признаниях Клавдия Осипенко заявила об этом однозначно.
На бумаге признания соседки Клавы выглядели спокойной констатацией факта: ей не понравилось поведение соседа — она решила от него избавиться по уже многократно отработанной схеме. По той же, по какой свела в могилу своего первого мужа, которому химзавод выделил квартиру, как получила новую должность (ранее принадлежавшую Антонине Зориной), как решила конфликт между своим мужем и соседом по лестничной площадке Василием Полушкиным. Одно и то же средство, добавленное в разную пищу — схожие врачебные диагнозы, как результат. Метод работал надёжно: давал желаемый эффект и не создавал проблем.
Я видел, как дед Женя скользил взглядом по страницам — он то и дело хмурился. Нашёл на странице допроса ответ Клавдии Зориной на вопрос о том, планировала ли она убийство своего соседа Евгения Викторовича Медведева. Осипенко назвала деда Женю хорошим соседом и заявила, что проблем с ним не было — убивать его было не за что. Я невольно прикинул, какие проблемы у деда Жени возникли с Толиком и Клавой Осипенко в прошлый раз. Пришёл к выводу, что причин для ссоры между соседями могло быть огромное множество. Вплоть до тех же, какие послужили поводом отравить меня (этот повод Клавдия расписала чётко).
— Дурдом, — сказал я. — Видел, дед? Она мириться со мной сегодня собиралась. И в честь такого случая планировала угостить пирожками. С мясом. Даже тесто уже замесила. Я теперь пирожки с мясом лет десять есть не смогу.
Передал деду Жене очередную прочитанную страницу.
Евгений Викторович усмехнулся.
— А я подумал: не напечь ли нам пирожков? — сказал он. — Не с мясом, раз ты его больше не ешь. Можно сделать пирожки с капустой. Или с картошкой. И потрошков куриных туда немного добавить: только для вкуса и аромата.
— Я умею печь пирожки с картошкой, — сообщила Надя. — Бабушка научила.