— Зачем? На работу, как на праздник? Кто меня там в костюме увидит? Вахтёрша? Или Олег Павлович?
Надя неопределённо повела плечом и отвела взгляд.
— Ну… мало ли, — сказала она. — Хочу, чтобы ты сегодня был красивым.
— Я всегда красивый. Своей, особенной красотой.
Надя улыбнулась, вздохнула.
Я поинтересовался:
— Сегодня день зарплаты?
— Нет, — ответила Надя. — То есть… не знаю.
Я отметил, что сегодня она надела нарядное платье — то самое, в котором танцевала в ресторане «Ленинград». Тщательно рассмотрела перед зеркалом свою причёску. Четверть часа возилась с косметикой, от чего я снова подумал о том, что она не выспалась.
Майор Иванов сегодня тоже выглядел излишне серьёзным. Хотя он проделал при нашей встрече все те же стандартные действия: выбрался из машины (когда мы попрощались у ворот школы с Ромкой) и распахнул перед Надей дверь.
Я невольно усмехнулся, когда уселся в салон и ощутил: запах мужского одеколона там будто бы стал сильнее. Подумал о том, что несостоявшаяся (вторая по счёту) смерть сделала меня подозрительным. Или же излишне внимательным.
— Александр Васильевич, у вас всё хорошо? — спросил майор Иванов.
Он посмотрел на меня из салонного зеркала заднего вида — заметил мою усмешку.
— Всё просто прекрасно, Олег Павлович, — ответил я. — Погода хорошая. Жизнь продолжается. Всё просто замечательно.
Я привстал и положил на переднее пассажирское сидение папку, которую вчера оставил в квартире деда Жени майор Иванов. Олег Павлович кивнул и повернул ключ в замке зажигания. Надя взяла меня за локоть. За окном по дороге проехал пассажирский автобус — в его окнах отрезался свет выглянувшего из-за крыш домов солнца. «Волга» чуть дёрнулась и последовала за автобусом. Я проводил взглядом шагавших к воротам школы пионеров. Запах ландышей чуть разбавил шипровый аромат. Я сунул руку в карман и поправил там свёрнутую в трубочку ученическую тетрадь (я порадовал Надю: надел сегодня пиджак).
Колонны у входа в здание городского архива будто бы слегка посерели (со дня с моего прошлого появления на работе). То ли солнечные лучи на них теперь падали под иным углом, то ли сказалось приближение зимы (колонны поменяли свой летний облик на зимний). Солнечный свет предательски подсвечивал пыль и грязные разводы на оконных стёклах, отражался в окнах припаркованных около входа в архив (и в городскую библиотеку) автомобилей. Около здания я увидел старых знакомцев: две «Волги» ГАЗ-21 (каждая замерла на своём парковочном месте у ступеней крыльца) и тёмного незнакомца — ГАЗ-24 чёрного цвета. Чёрная «Волга» выглядела новой и будто бы натёртой воском: она нарядно блестела, как новенькая игрушка на витрине магазина. Надя и майор Иванов заметили эту игрушку — выпрямили спины, точно по неслышной для меня команде, и будто бы слегка напряглись.
Надя окинула меня взглядом, поправила плечи моего пиджака. Снова меня оглядела, потёрла ногтем воротник моей рубашки, точно отскребла от него несуществующую грязь. Майор поправил галстук, сжал рукоять портфеля. Взглянул на меня и на Надю — проверил готовность вверенного ему подразделения. На секунду он встретился взглядом с Надиными глазами. Моё лицо майор будто намеренно обошёл вниманием. Резко выдохнул и зашагал ко входу в здание. Мы с Надей последовали за ним — плечо к плечу. Мне показалось, что Надя крепко сжала мою руку. Словно побоялась, что оступится. Или что я передумаю работать и отправлюсь на прогулку в парк. Парк сегодня выглядел действительно привлекательно: яркий, празднично украшенный разноцветной осенней листвой. До меня долетал убаюкивающий шелест листвы и щебет уже пробудившихся птиц — встревоженный, как и Надин взгляд.
Надя склонила к моему плечу голову и произнесла:
— Саша, не волнуйся.
Хрипотца в её голосе сейчас прозвучала не волнующе — настораживающее.
Я опустил на взгляд на Надино лицо и спросил:
— С чего бы мне волноваться?
Надя вздохнула. Прижала к своему боку мой локоть. Покачала головой.
— Действительно, — сказала она. — Волноваться не нужно. Всё будет хорошо.
Олег Павлович придержал тяжёлую дверь — мы вошли в вестибюль раньше него. Я тут же проморгался: привыкал к скудному освещению. Вдохнул ассоциировавшийся у меня с новой работой запашок хлорки, почувствовал на себе пристальный взгляд прятавшейся за толстым стеклом вахтёрши. Прибавил шаг, чтоб не заставлять занятую женщину ждать. Сунул в окошко под стеклом свой пропуск, а затем и Надин. Майор КГБ Иванов тоже передал свой пропуск на проверку. Вахтёрша наделала очки и просканировала внимательным взглядом пропуска, словно увидела и их, и нас впервые. Я скользнул взглядом по вестибюлю — всё, как обычно… за исключением того, что под стендом с надписью «Свободу Анджеле Дэвис!» сейчас сидел на стуле широкоплечий мужчина лет тридцати в костюме графитового цвета. На библиотекаря он не походил — скорее, на водителя лимузина.