— Что ж, Александр Васильевич, — произнёс он, — дополнительных вопросов по этой теме у меня пока нет. Вполне возможно, что они появятся позже. Мы с вами снова вернёмся к этой теме, если вопросы по ней всё же возникнут. А пока…
— Олег Павлович, у меня есть вопрос. Точнее, просьба.
— Да. Слушаю вас, Александр Васильевич.
Иванов замер, пристально посмотрел мне в глаза.
— Начальник Пятнадцатого Отдела Второго Главного Управления КГБ генерал Колосов, — сказал я, — который подписал приказ о создании проекта «Будущее». Подскажите, пожалуйста, его имя и отчество.
— Сергей Иванович… Колосов, — произнёс майор Иванов.
Он тут же приподнял белёсые брови и спросил:
— Зачем вам эта информация, Александр Васильевич?
Я улыбнулся и сообщил:
— Бумагу на его имя напишу. Чуть позже. В понедельник.
Глава 3
Третий рабочий день «в архиве» завершился тем, что я снова взял в руки гитару. Сделал это по просьбе майора Иванова — точнее, по просьбе его «начальства». Я предвидел такую просьбу — поэтому заранее решил, какую песню исполню под запись для слушателей из московских кабинетов.
Я проверил настройку музыкального инструмента, взглянул на Иванова и сообщил:
— Эта песня написана в тысяча девятьсот восемьдесят девятом году. К выводу Советских войск из Афганистана.
Отыграл вступление.
Посмотрел майору КГБ в глаза.
— С покорённых однажды небесных вершин, — пропел я, — по ступеням обугленным на землю сходим…
Олег Павлович остановил машину около нашего подъезда. В десяти шагах от квартета женщин, восседавших на лавке под навесом из ветвей клёна. Он поспешно вышел из машины, галантно помог Наде выбраться из салона. Затем пожал мне руку на прощанье. Вернулся в автомобиль. «Волга» неспешно покатилась вдоль дома, зашуршала по асфальту шинами. Надя взяла меня под руку, поправила платье и лямку сумочки на своём плече. Я чинно повёл её к двери подъезда. На ходу раскланялся с рассматривавшими нас женщинами. Те придирчиво оглядели Надин наряд, недовольно нахмурились.
Надя первая шагнула в подъезд, будто поспешила скрыться от взглядов сплетниц. Я шагнул в полумрак следом за ней, вдохнул пропитанный табачным дымом воздух. Вновь отметил, что рука потянулась к карману — туда, где раньше лежала пачка с сигаретами. Я одёрнул её, покачал головой. Прошел вслед за Надей к лестничному пролёту. Глаза быстро привыкли к тусклому освещению. Уже на лестничной площадке первого этажа мне показалось: в подъезде относительно светло — проникавшие сюда через грязные окна солнечные лучи освещали ступеньки и украшенные надписями стены.
С каждым пройденным пролётом запах табачного дыма становился всё насыщеннее, а звучавший на одном из верхних этажей мужской голос — всё громче. Я прислушался — мужчина наверху требовал, чтобы ему открыли дверь. Фразы звучали тягуче, с нарушением чёткости произношения и структуры речи, словно у говорившего чуть онемел язык. Или же голосивший сейчас там, наверху, мужчина находился под воздействием алкогольного опьянения (едва ли не в стельку пьян). Я отметил: Надя тоже посматривала вверх и прислушивалась. На третьем этаже мы кричащего мужика не обнаружили.
Мы увидели его на четвёртом: он стоял к нам спиной и ломился в квартиру деда Жени. Узкоплечий, длиннорукий, наряженный в синие трико и грязно-белую майку. Мужчина придерживался рукой о стену. Другой рукой он то вдавливал кнопку звонка, то молотил кулаком в дверь. В нашу дверь. От его головы то и дело взлетал к потолку серый дымок — я заметил торчавшую изо рта мужчины папиросу. Надя огляделась. Я тоже взглянул по сторонам. Отметил: соседская дверь приоткрыта — там, где проживали работники мясокомбината. В квартире соседей громко и монотонно бубнил телевизор (или радиоприёмник).
— … Открывай! — снова прокричал мужчина и нажал указательным пальцем на кнопку дверного звонка.
Он будто бы услышал наши шаги — обернулся, шаркнул тапками по полу. Я увидел его загорелую физиономию: пьяно блестящие узкие глаза, острый нос с красным кончиком, впалые небритые щёки. Сосед. Работник мясокомбината. Муж той самой Клавки, о которой упомянул дед Женя перед своим отъездом в Москву. Я даже вспомнил его имя: Анатолий. Толик сфокусировал взгляд на Наде. Растянул тонкие розоватые губы в улыбке. Торчавшая у него межу губ папироса указала дымящимся концом вниз. От неё отломилась порция пепла, разбилась о выпиравший из-под майки живот и серыми хлопьями полетела к полу.
— Оп-па, — произнёс Толик.
Он всплеснул руками и приоткрыл рот — папироса прилипла к нижней губе, не вывалилась изо рта. Толик молодецки расправил плечи. Сверкнул лысиной. Я отметил, что навскидку ему: лет тридцать пять, если не все сорок. В прошлый раз Толик побрился не меньше недели назад — на его остром подбородке блеснули седые волоски. На голове соседа я седину не заметил: там было мало волос — более-менее густые волосяные заросли сохранились лишь на затылке. Сосед переступил с ноги на ногу, пыхнул табачным дымом. Он всё же оторвал взгляд от Надиной груди и посмотрел поверх Надиного плеча. Заметил меня.