Я нащупал на диване смартфон, взглянул на экран: 13 февраля, 2026 год, 21:01. Сработал будильник: пора пить таблетки. Семьдесят пять лет. С каждым годом обязательный рацион лекарств становился всё больше. Салька перестал храпеть — заметил моё пробуждение. Я усмехнулся. Вспомнил, что не собирался спать — после обеда прилёг «на минутку»… и в итоге пропустил ужин. Но жена перед отъездом позаботилась о том, чтобы я не пропускал приём лекарств.
Салька снова захрапел: у него собственный распорядок дня — крики радиоприёмника его не волновали. Я включил светильник — волна света мгновенно разлетелась по комнате. Она добралась до книжного шкафа, где Надиной рукой были расставлены в только Наде понятной последовательности книги: разных форматов, разных жанров и разных авторов — их объединяло только то, что внутри каждой из них были нарисованные рукой моего младшего брата Романа Медведева иллюстрации.
Я уже привычно подумал о том, что коллекция книг с Ромкиными иллюстрациями пополнялась всё реже: народ всё меньше покупал напечатанные на бумаге книги — всё больше читал электронные версии или слушал аудиокниги. Я свесил ноги с дивана, вставил их в комнатные тапки. Салька снова притих: прислушался. Я пробежался глазами по книжным полкам, задержал взгляд на плакате, который висел около шкафа на стене в выполненной под старину золотистой рамке.
«ВИА „Метеоры“ — 1980 год», — гласила надпись на плакате. Я пробежался взглядом по фигурам музыкантов, наряженных в сценические костюмы с олимпийской символикой. Провёл рукой по животу и привычно подумал о том, что у Дани Мельникова живот уже в восьмидесятом году был заметно больше моего теперешнего (может, мне ослабить диету?), а волос на голове Володина тогда было меньше, чем сейчас (Федя сделал пересадку волос только в начале девяностых).
Я поднялся с дивана и побрёл на кухню. Салька бесстрашно свалился с кресла (ковёр приглушил звук падения) и потопал следом за мной. Голос Леонидова стал тише — цоканье Салькиных когтей громче. Я вошёл на кухню, достал из шкафчика коробки с таблетками. Пошелестел фольгой — разложил на столешнице свой вечерний рацион: лекарства и признанные Надей «полезными» биодобавки. Салька посмотрел на меня исподлобья, точно контролировал мой приём лекарств.
Я показал ему сложенные в горсть таблетки и капсулы, сказал:
— Ты такое не будешь. Вон, у тебя свой корм стоит. Чтобы шерсть росла гладкой и шелковистой.
Салька бросил взгляд в сторону расставленных под окном мисок, снова посмотрел на меня — с грустью в глазах.
— Даже не надейся, — произнёс я. — На улицу с тобой не пойду. Ты самостоятельный.
Салька печально вздохнул. Но тут же развернул морду в сторону прихожей. Потому что там застрекотал звонок домофона. Я тоже прислушался — поспешно шарил в памяти: вспоминал, с кем договорился о встрече на сегодняшний вечер. Память молчала, словно я заблаговременно не оставил в ней никаких пометок о назначенной встрече, или же намекала: рацион лекарств не мешало бы пополнить. Домофон сделал паузу (которую заполнило Салькино похрюкивание), и снова застрекотал.
— Кого это принесло? — пробормотал я.
Засыпал в рот таблетки и капсулы, подтолкнул их тремя глотками воды.
Салька потопал в прихожую — я пришёл туда после него. Домофон не умолкал (его требовательный зов походил на киношное требование «Откройте, милиция!»). Салька замер около входной двери и приподнял морду: гипнотизировал взглядом замок.
Я поднёс к голове трубку от домофона и спросил:
— Кому не спится в ночь глухую?
— Открывай, дед,- ответил мне мужской голос. — Свои.
— Свои сейчас дома сидят, телевизор смотрят. В такую погоду только чужие шляются.
— Открывай, дед. Тут холодно. Не узнал, что ли? Это я, твой любимый внук Сергей. Открывай, я уже нос себе отморозил!
Я посмотрел на висевший около входной двери экран — там маячила меховая шапка.
— Мой любимый внук Сергей сейчас вместе с бабушкой Надей в Киеве. Слушает, как бабушка читает лекцию студентам Киевского государственного университета. Присматривает, чтобы она не увлекалась там шампанским и молодыми мужчинами.
— Какое шампанское дед? — сказал голос в трубке. — Бабушка и папа там только коньяк пьют.