***
У кровати Радеева сидел доктор. Михаил Павлович Некрасов наблюдал за своим пациентом уже несколько часов. Главврач госпиталя «восьмидесятки» был вынужден лично следить за состоянием Артура, который не приходил в себя с момента его обнаружения у места прорыва в ограде секретного объекта. Быть сиделкой, отложив все свои дела и обязанности, от него потребовал лично глава ФББ на объекте. Доктор давно уяснил себе, что с Арсением лучше не спорить. С ним лучше быть в хороших отношениях и ничем не вызывать подозрений. А то всякое бывало на «восьмидесятке».
Состояние Артура было тяжёлым, но не критическим, а главное – оно не ухудшалось, оставалось стабильным, несмотря на множественные переломы, ушибы, разрывы мягких тканей. Про лёгкие ссадины и говорить было нечего. Сплошная гематома, а не человек, лежала на кровати. К Радееву было подключено новейшее медицинское оборудование. Связки проводов, идущих от измученного тела к компьютерам, фиксировали множество жизненно важных параметров. Состояние пациента было действительно тяжёлым, но не безнадёжным.
Дверь открылась и в палату вошёл Шершенёв. Глава контрразведки «Объекта 80» был одет, как обычно, в чёрную униформу своего ведомства, на плечи накинут белый халат, в руках мужчина держал какие-то бумаги, помещённые в защитный файл.
– Как он? – спросил Арсений.
– Да, всё также.
– Ладно. Михаил, пройдёмте в ваш кабинет, есть важный разговор.
Некрасов встал и последовал за Шершенёвым. Снаружи дверь палаты охраняли двое сотрудников ФББ. Рядом с ними стоял какой-то незнакомый Михаилу мужчина в тёмно-синем костюме-двойке и белой рубашке. На вид ему было около сорока. Как только Арсений покинул палату, этот незнакомец присоединился к ним. Проходя мимо поста дежурной медсестры, главврач сказал ей: «К Радееву отправь Евсенко, пока я буду отсутствовать».
Добравшись до кабинета на четвёртом этаже, Некрасов отрыл ключом замок и впустил своих гостей. Когда дверь закрылась, Арсений начал:
– Михаил, знакомьтесь: Леонид Афанасьевич Штрассберг – временно исполняющий обязанности главы лабораторного комплекса «Объекта».
– Здравствуйте, – сказал Михаил.
– Приятно познакомиться, – пожал руку Леонид.
– Я собрал вас здесь для обсуждения вопроса о проведении хирургической операции нашему гению-беглецу, Артуру Фёдоровичу. Но для начала, Михаил, вы должны будете подписать эти соглашения об ответственности за разглашение гостайны.
– А разве…– начал было Некрасов.
– Это для особого допуска. Вы пока с таким не сталкивались. Иначе я не смогу обсуждать эти вопросы с вами.
– Хорошо, – доктор завизировал бумаги ФББ в указанных местах.
– Итак, – продолжил Арсений, убирая подписанные документы обратно в файл, – я поднимаю вопрос о необходимости проведения пересадки головного мозга Артура Фёдоровича. Я не могу дать ему сбежать, умереть или впасть в кому. Слишком уж он важен для того, чем занимается проект «Цербер». Наработки лабораторий, которыми руководил Радеев, позволяют осуществить нам такую манипуляцию.
– Но зачем? Что вам даст извлечённый мозг? – воскликнул Некрасов. – Думаете, если сумеете как-то обеспечивать жизнедеятельность этого органа, Радеев будет более живым, чем сейчас?
– Не совсем, – спокойно ответил Шершенёв. – Ваша задача будет подобрать специалистов, которым окажется по силам провести операцию. А как и зачем, сейчас вам объяснит Леонид Афанасьевич.
Некрасов перевёл взгляд на Штрассберга.
Глава 26. Излечение
1 год и 4 месяца до сигнала «Лавина»
Деревянный корабль разрезал носом морские волны. Взбудораженная водная стихия била в ответ по бортам судна. При каждом таком ударе на палубу обрушивались десятки литров брызг и пены. Тяжёлое, мрачное пасмурное небо казалось низким. Набухшие тучи будто держались на небосводе из последних сил, готовые свалиться в бушующую пучину с минуты на минуту.