Дождавшись утра, Арсений направился в госпиталь, на очередную процедуру: выполнять их ночью стало невыносимо. Прежде, чем пойти к своему доктору, он поднялся на четвёртый этаж к главному врачу. Некрасов только пять минут как был в своём кабинете, только-только поставил кипятиться электрочайник. Шершенёв, открыв дверь кабинета, удивил Михаила, потому как гостей тот не ждал. Убедившись, что в коридоре никого нет и их никто случайно не услышит, Арсений начал:
– Нужно поговорить.
– Здравствуйте. Я весь внимание.
– От лечения явно нет никакого толку, я хочу изменить подход…
– Послушайте, Арсений, я уже говорил вам, что это долгая и тяжёлая борьба. На этом пути главное – не отчаиваться. Поверьте, мы делаем всё возможное…
– Разговоры отставить, – тихо, но резко оборвал медика глава «Цербера». – Я сейчас поразмышляю вслух, а вы внимайте, делайте соответствующие выводы.
Некрасов сел за свой стол, забыв про чайник. Он пытался выглядеть невозмутимым.
– Во-первых, я хочу от вас лично большей мотивации. Михаил, вы ведь не в первый раз работаете в должности главного врача в медицинском учреждении?
– Да, не в первый.
– Мы оба знаем, что начали вы это в Валуновске, за несколько месяцев до аварии на местной АЭС, верно?
– Да.
– А ещё мы оба знаем, что, когда произошла катастрофа, ваша семья покинула город в числе первых и жила на съёмной квартире в сотне километров от опасного района загрязнения. Интересно, что жили они на суммы денег, приходившие им из Валуновска, хотя родственников там не осталось, кроме вас, конечно. Но вы-то были видной личностью, приложившей все усилия для помощи пострадавшему населению. И тут ни с того ни с сего вашим близким начали писать письма медсёстры, участковый и даже двое пожарных, вкладывая деньги в конверты. Занятно, что одновременно с этим, в Валуновске, в больнице которого было достаточно препаратов необходимых для лечения лучевой болезни, эти лекарства куда-то вдруг испарились.
Некрасов молча слушал. Его лицо побледнело. «Шершень» продолжал:
– Не все, врать не буду, но дефицит был больше, чем ожидалось в такой ситуации. Потом череда смертей несчастных больных из-за недостатка лекарств, а потом долгожданная помощь с других регионов. Больше всего меня умиляет тот факт, что даже никакого разбирательства по поводу избыточной смертности на фоне дефицита лекарственных средств никто не начал. Всех как-то удовлетворила ваша история про списание нескольких партий, у которых кончился срок годности, или которые вы не смогли сохранить из-за внезапных поломок холодильного оборудования и аварийных дизель-генераторов. Может, вам местные чинуши и простили десятки смертей, щедро платя за ценный препарат и получая его в профилактических целях. А, может быть, вы и бартером не побрезговали: лекарство за услугу? И всё так гладко прошло. Все забыли. Но вот я и мои коллеги помним. Михаил? Михаил, вы со мной? Что-то вы смотрите на меня странно…
– Да-да, – выдавил из себя Некрасов. Голос его подвёл.
– Хорошо. Моё состояние ухудшается, а это плохо для «восьмидесятки» в целом и «Цербера» в частности. Но, если я умру, это будет ужасно. Для вас наступит персональный ужас: я похлопотал и добился того, чтобы мои коллеги и начальство, в случае моей смерти, получили документы, полно и подробно описывающие ту историю, о которой вам неприятно вспоминать.
– Я понял. Арсений, вы сейчас находитесь в таком психологическом состоянии, когда кажется, что весь мир…
– Молчать! Не сметь упоминать о том, в каком состоянии я нахожусь, оно мне прекрасно известно, и ты понятия не имеешь, каково это! Я вижу только один вариант решения проблемы: привлечение лаборатории «восьмидесятки».
– Что?
– Операция, я говорю об операции. То, что получилось с Радеевым, я хочу повторить, но по-другому. Есть наработки, которые помогут мне излечиться. Я так предполагаю. Вы снова подберёте команду для проведения пересадки, но уже органов существа в моё тело. Отказа не принимаю. Всё понятно?
– Да, – задумчиво ответил Михаил. Он догадывался, что глубже и глубже погружается в ту трясину, которую уготовил ему этот тяжелобольной человек, но теперь даже смерть Арсения не принесёт избавления от его пут.
Шершенёв продолжил:
– В этот раз будет небольшая репетиция: первым пациентом пойдёт подопытный из блока ТМ-1. Ошибки, которые могут возникнуть необходимо учесть и повторить пересадку на мне уже без них. Врачи, которые будут участвовать в операции не должны допустить моей смерти, иначе их будут судить за шпионаж! Объясните им это сами? Я думаю, вы справитесь с этим.