Ступени лестницы вели в помещение с огромными настенными мониторами и терминалом в центре. Терминал состоял из маленьких экранов, панели кнопок с непонятными сокращениями на них, ряда тумблеров и обычной компьютерной клавиатуры. «Едрить-лепить!» – присвистнул Булат, взглянув на вертикальные мониторы. На них транслировались изображения с нескольких камер: двое «веррисов» грызут труп человека в чёрной форме; у двери в какой-то огромный зал лежит кисть, оканчивающаяся куском белой кости предплечья; проход из зала к подземной транспортной линии; камера с огромным ящером, прыгающим на решётку, отделяющую его от какого-то прохода; ещё один ящер пьёт воду из большой металлической ванны; крупный мутант, напоминающий дикобраза, с иглами и какими-то трубками на спине, возится с оторванной человеческой головой, пытаясь добраться извилистым шипастым языком до мозга. Качество изображения позволило рассмотреть, как из пасти этого монстра выпал кусочек глазного яблока, которым он полакомился, пытаясь достать содержимое черепной коробки мертвеца.
«Вот же срань!» – выругался Боёк и отвёл взгляд от экрана, задавив в себе рвотный позыв.
«Только бы этот путь не был единственной дорогой отсюда», – Булат отогнал угрюмую мысль и, приблизившись к терминалу, произнёс: «Есть у кого идеи, как найти здесь карту или что-то типа неё?» Экраны на приборной панели отображали цикличную заставку для режима ожидания – вращающийся символ проекта «Цербер». Нажатие кнопок на клавиатуре этого не изменило.
– Так, ищем какой-нибудь тумблер для перезагрузки этой херни, – мрачно произнёс Игорь.
– Не боишься сломать? – осторожно поинтересовался Сухарь.
– Да, мля… тут хуже не будет. Ну, ты глянь!
Булат указал на экраны, что показывали монстров, раздирающих трупы. Затем он поочерёдно прощёлкал все тумблеры рядом с собой и пошёл давить на отдельно вынесенные кнопки. После нажатия на третью, из динамиков, встроенных в потолок, донеслась сирена. На фоне неё женский голос громко произнёс: «Шлюзы и камеры открыты! Всему персоналу, объекты покидают виварий, пройдите в помещения зелёной зоны!» Это сообщение стало повторяться через каждые пятнадцать секунд. Настенные мониторы отображали, как огромные ящерицы уставились на решётки, медленно поднимающиеся вверх, открывающие им проход в помещения за камерами. Веррисы всполошились от завывания сирены и начали бестолково метаться по огромному залу. На некоторых экранах было видно, что где-то разблокировались двери, из-за которых стали выходить мутанты. Казалось, что большая часть тварей куда-то осознанно направляется, повинуясь чьим-то незримым подсказкам. Монстров было немного, не более двух десятков особей, но все они выглядели уникальными. Не вступая в грызню друг с другом, эта пёстрая стая проследовала куда-то по нескольким коридорам и исчезла из поля зрения камер. Веррисов в зале видно не было, существо, похожее на дикобраза тоже куда-то пропало.
«Опаааа! Открылась», – Боёк указал на монитор, который отображал ранее закрытую стальной шторой дверь у лестницы внизу.
«Путь свободен», – с облегчением выдохнул Булат.
***
Максим затаился под столом в кабинете. Обхватив ноги руками, он сидел на полу, прислонившись спиной к тумбочке, почти упираясь макушкой в столешницу. Ещё никогда ему не было так страшно.
Совершив задуманное – уничтожив локальный центр управления – Максим поначалу испытал эйфорию: «Свершилось! Так вам, гады!» Сирены, паника, мысли о том, как эта проклятая лаборатория сгинет с минуты на минуту казались самым лучшим моментом жизни. Он понял, что теперь-то все эти отвратительные личности, что стоят за решениями кормить мутантов людьми в рамках экспериментов и избавляться от неугодных, прикрываясь исследованиями, получат по заслугам! Он в это искренне верил. Но с каждой минутой возвышенность триумфа угасала, а беспокойство росло, и сигнал тревоги этому способствовал. И когда мозг Максима окончательно выполоскался в волнах дофамина, Миронов впервые задумался о том, что же ему делать дальше. Макс в общем-то не верил, что у него получится то, что он сделал. Считал, что в лучшем случае его убьют сразу после нанесения серьёзного ущерба устройствам контроля, в худшем – «барабашки» схватили бы горе-диверсанта на подходе к комнате управления. Но у него получилось, и он остался жив. И каков дальнейший план действий теперь он не знал. С каждой минутой, после того как управление в лабораторном корпусе уничтожено, эта часть базы будет всё больше превращаться в ад. Твари выберутся из своих клеток и сожрут любого, кто встретится им на пути. А к смерти от свежевания Макс был морально не готов. Защитник справедливости, мститель, борец со злодеями, что отобрали у него любимую, пусть и бывшую девушку, впал в ступор, испытывал отчаяние. «По дороге к светлой цели», «в борьбе с убийцами невинной» – всё это было так далеко от «истёкший кровью четвертованный кусок мяса».