Из коридора послышался шорох, будто кто-то медленно волочит по полу ноги, а может даже и лапы, если не щупальца. У Максима ёкнуло в сердце: «Это же буквально за стеной! Оно приближается сюда!» Сказать, что он испугался – ничего не сказать. Кто, если не Миронов, понимал, что встречу с любым из существ, созданных в этих лабораториях, безоружному человеку точно не пережить. А нечто тем временем медленно приближалось к двери. Макс похолодел: «Это последние мгновения моей жизни?! Вот так, молодым, под землей, посреди кошмара? Как рано! Я же не успел ничего!» – мурашки забегали по его телу в такт накатившей тревоге. Всё, что он сейчас мог сделать – это затаиться. Шорох был всё ближе, почти уже у входа. Миронов внезапно ощутил себя колосом в поле во время жатвы. Их, безвольных, собирают, перерезая стебель, чтоб потом в итоге перетереть в пыль и съесть. И он сейчас также ничего не сможет сделать, чтобы продлить свою жизнь, если мутант решит пройтись по помещению. А потом эта тварь накинется на него, раздирая на кусочки. Будет очень больно, но всё закончится быстро: любой человек не выдержит и умрёт от обильной кровопотери или шока.
«Меня раздерут прямо под этим столом на маленькие кусочки, только брызги лететь будут. И съедят».
Вот уже существо переступило порог. Максим не сводил глаз, смотря сквозь тьму кабинета: «Почему такие конечности? Так странно… Белая… Ёптить, да это же вовсе не монстр! Это же она!» – страх моментально исчез. – «Лидия Ивановна?» – тихо произнёс Макс из-под стола.
Маленькая щуплая женщина в белом халате сотрудницы лабораторного комплекса щурилась что было сил, пытаясь что-либо разглядеть в темноте. Она замерла на месте, повернув голову в сторону источника звука. Её от рождения кудрявая шевелюра была заметна даже сейчас. Максим не видел, но отлично представлял, как лицо Лидии, не избежавшее в 71 год россыпи морщин на высоком лбу, впалых щеках и тонком аристократичном носу, выражает недоумение.
– Максим, это вы? – произнесла в ответ женщина своим певучим голосом.
– Да, я тут! – Миронов произнёс эту фразу, выбираясь из-под стола.
– Наконец-то хоть одна живая душа мне встретилась! Представляете, я потеряла свои очки, когда объявили тревогу. Я помню, что сняла их, положила рядом, чтоб глаза немного отдохнули. А потом всё так быстро произошло! И я бежала, ища, где спрятаться и упала! Сломала каблук и ногу ушибла, вот, – Лидия указала на свою правую голень. – Я, когда побежала, даже не подумала в тот момент про очки, а сейчас даже не могу вспомнить, где я была перед этим, представляете?!
– А вы где укрылись?
– Знаете, я просто заперлась в туалете. Я понимала, что не успею до безопасной зоны и ничего лучше не придумала в тот момент. Ой, а как страшно было! Я же слышала, как кто-то рядом за стенкой кого-то грызёт! Как я перепугалась! Но потом всё закончилось: особь, видимо ушла куда-то. Я вышла из уборной и просто начала искать кабинеты, в которых могла быть перед тем, как сирена заревела. Я же почти ничего не вижу: минус десять на обоих глазах у меня. Куда я смогу добраться без очков?
Затем женщина смущённо опустила голову и произнесла: «Знаете, Максим, я никогда не думала, что способна снять обувь с мёртвого человека, но туфли стали непригодны, а пол такой холодный, и мне пришлось…» Макс услышал тихие всхлипывания.
Он подошёл к женщине и, взяв её за плечи, начал успокаивать:
– Вы не сделали ничего плохого. Вы были вынуждены. Вас никто не винит, Лидия Ивановна.
– Знаю, – произнесла она сквозь слёзы. – Но ничего не могу с собой поделать: страшно, мерзко… Как же это стало возможным? Невероятно! Этого не должно было произойти!
Лидия рукавом халата вытерла с лица слёзы:
– Максим, вы не поможете мне найти очки? Я их оставила или здесь, или в 302-ом.