– Завалим их, завалим, завалим… – громко забубнил один из тех, кто при помощи прыжка добрался до прутьев решётки на окне. Он повис на них и стал дёргаться, пытаясь выломать арматуру из каменной стены. Ещё двое осуждённых запрыгнули на него для утяжеления.
Никита стал ощущать, как каждая мышца его тела наполнилась небывалой силой. В следующий миг ему показалось, что он взлетел над полом.
– Гах! – радостно выкрикнул Абрамов, издав звук на манер рыка. Некоторые арестанты тоже запрыгали на месте, как и он, хрипя и что-то выкрикивая.
Со стороны сортира стали доноситься стоны, раскатистый кашель и невнятные просьбы помощи.
– З! З! Ыз! Ыз! – команда тарана у двери, казалось, забыла человеческую речь.
– Рааааааахххххх! – заверещал один из заключённых в центре камеры и разорвал на своей груди робу. Стоящий рядом с ним, по-звериному оскалился и со всей силы ударил кулаком в оголённую грудь соседа.
– Граргх! – вскрикнул третий заключённый, напав на ближайшего зека.
Никита ощутил непреодолимое желание вцепиться руками в чью-нибудь шею и задушить. Задушить мерзкое тело противника. Он поймал на себе раздражённый взгляд налившихся кровью глаз стоящего рядом арестанта, и в следующую секунду они уже пытались загрызть друг в друга.
Камера превратилась в вольер для бешеных зверей: заключённые бились в дверь, царапали стены, колотили друг друга без разбора. Они валили друг друга на пол и прыгали на телах, ломая кости. Первых трёх убитых в центре камеры начали раздирать на части. Никита чувствовал кровавую жажду: они вместе с ещё одним зеком оторвали левую руку одного из трупов, а потом Абрамов стал драться с помощником за право обладать ею. Некоторые арестанты стали швыряться разорванными на части внутренними органами в окна. Со стороны двери прозвучало:
– Всем лежать! На пол!
Никто не обратил внимания на грозный голос: все были поглощены кровавой вакханалией, упивались бездумной первобытной яростью.
Через окошко двери что-то забросили внутрь. «Бах! Бах!» – две белые вспышки светошумовых гранат остались незамеченными. Дверь открылась. После нескольких выстрелов резиновыми пулями, в камеру вошёл первый опоновец в полном защитном облачении с металлическим щитом в левой руке. Не успел он забраться на брошенную пружинную койку, как тут же на него напрыгнул осуждённый с выцарапанным глазом и порванной щекой. Спустя несколько секунд уже пятеро сотрудников пытались оттеснить нападавших, вытянуть «заводил», оглушить ударами дубинок взбесившуюся толпу из двадцати оставшихся в живых арестантов. Опоновцы не сразу заметили, что от двери начинался ковёр из изувеченных человеческих трупов. Ещё через десять секунд один из поскользнувшихся заключенных, со звериным рыком вгрызался в ногу сотрудника, не до конца закрытую щитом. Опоновец упал, и его сразу же поглотила чрезмерно гневная толпа. Оперативный отряд снова стрелял резиновыми пулями, и снова это нисколько не сдержало бешеный напор атакующих в измазанных кровью чёрных робах. Никита упёрся на спину одному из заключённых и в один прыжок очутился у него на плечах. Затем парень сделал два быстрых шага по головам и прыгнул на крайнего опоновца. «Ааааахххххррргх! Харрррггхххх!» – всё, что сейчас было в сознании Абрамова. За доли секунды он выломал забрало и вцепился руками в лицо ошарашенного сотрудника.
– Ааааа! – застонал опоновец, – Никита рвал его плоть, а в следующий миг начал откусывать нос, дергая головой, как хищник, пытающийся отделить кусок мяса от тела добычи.
«Бах!» – выстрел в упор из табельного пистолета вышиб мозги несчастного молодого человека на бетонный пол.
Очереди из автоматов стали быстро косить черную толпу в робах. Через полминуты в камере были слышны только стоны раненых опоновцев. Бросив щиты, бойцы в современных латах вбежали в камеру, аккуратно извлекая из-под трупов изувеченных сотрудников.
– Это 20-й, у меня двое раненых! Куда их? Лазарет? – в этот момент командир отряда вызывал по рации вышестоящее начальство. Через минуту, выслушав инструкцию, он снова задал вопрос. – В 113-ю? У меня ключа нет! – ещё через полминуты. – А, всё, понял.
Бойцы в синем камуфляже бережно несли своих раненых по коридору, стараясь не раскачивать пострадавших. Зайдя в помещение с номером «113», они повиновались приказу и разместили окровавленных товарищей на лежащих на кафельном полу носилках. В этой комнате стояло несколько столов и шкафов с документами. К носилкам подоспели двое медиков. Докторов генерал взял проверенных, не из лазарета колонии. Рядом с ними топтались начальник колонии, его заместитель, а так же сам Гиджус с Шемушевым. После того, как дверь закрылась за последним вышедшим сотрудником в защитном комплекте, Анатолий Семёнович спросил у бывшего профессора: