– Голова не кружится? – заботливо продолжила вошедшая, попутно снимая обувь.
– Нет, уже всё прошло.
– Артур Фёдорович, если будет что-то беспокоить, наберите на телефоне в гостиной 999 – номер дежурного, представьтесь и скажите, что вам необходимо. Доктор, пожарная служба, аварийная служба быстро приедут, тут никаких проблем с этим нет.
– Здравствуйте, – в гостиной показалась Радеева.
– Здравствуйте, Ольга Викторовна! Как проснулись? Голова болит? – Анна была приветлива и вежлива во всём: голос, жесты, мимика.
– Ну, только поначалу кружилась. Сейчас уже всё прошло.
– Отлично! Я вам принесла карту нашего академгородка и несколько документов на подпись, сейчас всё покажу.
Сначала она их ознакомила с согласием на обработку ФББ всей документации, рабочей переписки. Затемс согласием на видео- и аудиозапись на рабочем месте, дома, на территории «Объекта 80». Потом нужно было поставить подпись под уведомлением об уголовном преследовании за разглашение рабочей информации и информации, связанной с инфраструктурой «Объекта 80». За этими десятками страниц запретов и соглашений с запретами прошёл час, была истрачена половина чернил в шариковой ручке. Артур давно уже не писал столько заявлений, не заполнял столько опросных листов. После того, как с бумагами было покончено, Анна достала из папки пластмассовую карточку и положила на стол:
– Вот ваш пропуск. Завтра за вами заедут в 8:00, будьте готовы к этому времени.
Девушка направилась к входной двери.
– А, и ещё: на ближайших выходных мы организуем вашу встречу с детьми на два полных дня, – Анна говорила это, надевая на ноги свои облегчённые берцы.
– Ой! Вы нас порадовали! Скорей бы! Как мы так теперь с ними раздельно жить будем? Ума не приложу, – всплеснула руками уставшая от бюрократии Ольга.
– Да, скорее бы, – Артура порадовала эта новость. Ему очень хотелось узнать, как добрались и устроились его дети. В глубине души он чувствовал вину перед ними.
Остаток дня супруги осматривали своё новое место жительства: Артур перебирал вещи в кабинете на втором этаже, а Ольга расставляла различные предметы быта там, где им следовало находиться по её мнению, в этом просторном коттедже. Вечером Радеевы решили прогуляться по населённому пункту, прихватив принесённую Анной карту. Академгородок оказался очень уютным местом: часть, в которой они теперь будут жить, выделялась крупными размерами домов и придомовой территории. На других улицах, переулках, называвшихся линиями, согласно карте, коттеджи были меньше. Глаз радовался аккуратным газонам, тротуарам, ровному асфальту, указателям на перекрёстках. Они вышли как раз в то время, когда люди возвращались с работы: маршрутные автобусы проезжали по академгородку то тут, то там высаживая немногочисленных пассажиров. Анна упоминала, что далеко не все дома заселены. Тем не менее, уже работали магазины, парикмахерские, клуб-кинотеатр, библиотека, небольшой спорткомплекс, в котором был крошечный бассейн в подвальном этаже и тренажёрный зал. Все эти общественные места размещались в зданиях, напоминавших такие же постройки, что и новый дом Радеевых. Артур не увидел в посёлке ни одного здания выше двух этажей. Что-то многоэтажное стояло вне академгородка, в паре километров в сторону, у холма необычной формы. А ещё, если бы не карта, то ни он, ни жена не смогли бы найти даже магазина в конце своей же линии. В академгородке не было ни одной рекламной вывески или баннера, ни одного указателя.
И у неё, и у него на душе было смятение: с одной стороны, им было приятно отношение к их семье в этом месте, наличие своего просторного дома, да и в целом, они давненько подумывали о жизни за городом. Но, с другой, глубоко в груди что-то всё равно ёкало: их семейной жизни в том виде, который устоялся с момента рождения детей, теперь конец.
– Как думаешь, мы поступили правильно? – наконец спросила Ольга.
– Думаю, мы заслужили то, что нам предоставили, и то, что они обещали в будущем для Алины и Мишки, – ответил Артур.
***
За 2 года и 7 месяцев до создания «Объекта 80».
Николай Алексеевич Демченко с самого утра мучился от головной боли. Или, быть может, даже с ночи? Или с вечера? Он уже плохо понимал, когда именно стало плохо. Наверное, несколько бутылок назад. Боль, то затихала и позволяла забыться в хмельном сне, то возникала вновь. Неправильно думать, что этот запой был для него желанным, или что он не мог из него выбраться. Алкоголь ещё не стал для него важной частью жизни. Нет. С водкой было легче пережить тяжёлые дни одиночества, не смотря на отвратительные последствия. И всё же наступил момент, когда сорокаградусная стала противна. Припасть к бутылке неделю назад Николай решил, чтобы проглотить обиду и бессилие, что соединились в мерзкий ком, перекрывший горло. С такой «пробкой» было невозможно ни размеренно дышать, ни досыта есть, ни крепко спать.