В этих воспоминаниях они шли по лесу втроём: она сама, муж ещё живой и их маленькое бойкое счастье – Никита.
«Я нашёл, я нашёл!» – радостно кричал когда-то сын. Мальчишка звал родителей, обнаружив грибы: «Это лисички? Пап, это лисички?»
«Да, это они, – заверял отец, приходивший к ребёнку первым. – Вот, держи. Срежь аккуратно, у самой земли. Только смотри осторожно: не повреди собственные пальцы!»
«Хорошо», – ребёнок с азартом хватал протянутый ему нож и начинал раздвигать траву, чтобы добраться до основания грибов.
«Юра, ты что, ему нож дал? Он же порежется!» – причитала подошедшая Валентина.
«Всё нормально. Пусть учится. Он уже большой!» – настаивал на своём супруг.
«Мам, смотри какой здоровый!» – говорил Никитка, показывая крупный рыжий гриб маме.
– Да, – вслух произнесла поседевшая Валентина Ивановна. Собственным голосом она нарушила картину сладкого забвения. На её лице возникла редкая теперь улыбка. Лес, его тишина позволяли углубиться в те дни, и прожитые моменты казались ей вновь реальными.
Решив, что надо набрать хотя бы немного ягод перед возвращением домой, Валентина Ивановна направилась в сторону болота, к закрытой территории. Там, кажется, была колония или тюрьма. Но жуткий забор находился немного в стороне – вызывающую скорбь колючую проволоку не будет видно, если целенаправленно к ней не подходить. И Валентина ни за что не хотела приближаться к этому страшному забору. Ступая по моховому настилу, укрывшему землю между соснами, она вспомнила, как бывала в лесу с уже подросшим сыном. Они ходили за брусникой. Если она садилась на какое-нибудь заваленное дерево отдохнуть, он продолжал собирать без устали, за двоих. А потом выносил оба бидона из леса. А когда зимой Никита ел её варенье, сваренное из собранных летом ягод, говорил, что оно очень вкусное.
За такими воспоминаниями Валентина Ивановна дошла до опушки полянки, за которой начиналось болото.
«А это ещё кто такие?» – женщина остановилась, пытаясь разглядеть из-за густой листвы кустов людей в форме, суетящихся около грузовика.
Это были мужчины, одетые в сине-серый пятнистый камуфляж, похожие внешне на сотрудников ГСИН. Трое копали большую яму, она уже была глубиной по пояс. Валентине стало страшно – всё это выглядело очень странным.
«Зачем они заехали в лес и что-то тут роют?» – женщине хотелось поскорее уйти оттуда, но любопытство оказалось сильнее. Оно захватило её полностью. Валентина Ивановна присела за укрытием и постаралась прислушаться к разговору сотрудников, которые постоянно перебрасывались фразами. Их голоса были нервными, они явно торопились. Наконец, она начала разбирать слова.
– Мля, чё ты там ковыряешься? Мы уже обратно должны были ехать! – крикнул кто-то стоящий у кузова.
– Ну, иди сам-то покопай! Тут глина – звиздец! – ответили ему из ямы.
– Мля, нам вставят за опоздание! Петрович строго сказал, что не более трёх часов!
– Да иди ты на хрен, я тебе не экскаватор! – появился голос второго копателя.
– Если проверка начнёт нас всех разматывать – нам конец! – не унимался ГСИН-овец у машины.
– Да ниче не начнёт! Что ты ссышь-то раньше времени? – из-за кузова показался ещё один сотрудник. – Это распоряжение главного. Сейчас всё сделаем нормально и уедем.
– Мля, я вот не понимаю, почему их просто в болото не скинуть? – спросил первый голос из ямы.
– Хера себе, скинуть! Их же целая орава! Да и не факт, что потонут, – присвистнул вышедший из-за машины.
– Ну, привязали бы что-то на шеи! В гараже же много всякого ржавого хлама!
– Какой хлам? Петрович это всё к списанию готовит уже два года! Он за этот хлам тебя самого в болото выкинет.
Несколько человек засмеялись.
– Ну, или сжечь их, да и дело с концом! – продолжил рассуждать копающий.
– Нельзя их просто сжечь! С крематорием подвязок не нашли. А тут на полянке их сжигать нельзя! Костей куча будет, пока все соберём, сутки уйдут. Да и лес загореться может, или лесник на пламя примчится.
– Я так и не понял, – спросил стоящий у кузова, – если главный в курсе, если Петрович в курсе, то перед кем мы вообще палимся?
– Да хрен его разберёт! Может проверок боятся, или их уже кто-то за жопу взял – бздят обосраться. Петрович сказал: «По-тихому, не привлекая внимания». Я с вопросами к нему не лез.