«Здравствуйте Мать-Тьма и Мрак-Отец! К вам обращаюсь я – ваше дитя, чьё имя вне Истины. Прошу вас забрать мои сомнения и слабости, страх и боль. Да воссияет ночь!»
Затем мужчина несколько минут смотрел в центр круга, не думая ни о чём. После этого продолжил беззвучный монолог: «Как ярко горит во мне пламя ярости! Как же оно сжигает меня изнутри! Как же я ненавижу своих врагов! Как же я хочу, чтобы Изначальная Тьма забрала у меня эту боль! Как несовершенны человеческие чувства. Они лишь ложь, порождённая светом жизни. Мёртвые не испытывают чувств – мёртвые не лгут. Тьма хранит их от искажения, возможного лишь в свете. Ненависть – пламя. Пламя – источник света. Свет – необходимое условие для искажений, лжи. Сам человек есть ни что иное, чем как искажение. Сама Жизнь – искажение, недоразумение в океане Вечной, Сущей, Нерождённой Тьмы. Невозможно исказить Пустоту! Пустота нас породила в круге метаморфоз. Пустота заберёт каждого из нас в конце Пути. Пустота – одно из твоих имён, матушка Тьма! Как я говорю с ними? Чем я говорю с Вами? Мыслями? Мысли – избавленные от произношения слова? Это часть искажённого мира или крупицы проявленного в материальном мире сознания? Сознание? Я – сознание? А может я – ложная самость? Рождался ли я или лишь стал ассоциировать себя с этим телом? Но нужно ли мне ассоциировать своё «Я» с телом, если и тело, и весь материальный мир сотворён из звёздной пыли, вышедшей из Изначальной Тьмы Космоса? Зачем? Чтобы вернуться? Да! Мать-Тьма, Мрак-Отец, обращаюсь к вам не мыслью человеческой, но зовом тёмным, изначальным, непроявленным!»
Замедлив поток мыслей, мужчина снова закрыл глаза и пребывал в таком состоянии некоторое время. Он пытался заключить свои идеи в образах, избегая слов. Эти образы вертелись вокруг тёмной пещеры, чёрного факела, горящего чёрным пламенем с фиолетовыми отливами и картинами солнечных затмений.
«Да воссияет ночь!» – Провидец поднял веки и вновь уставился в чёрный круг, намалёванный на зеркале. Периферийным зрением он замечал разноцветные точки по краям своего обзора. Через некоторое время они пропали. Он стал дышать глубже, концентрируя внимание на вдохе и выдохе.
«Тьма, посмотри в меня, как я смотрю в тебя!» – подумал седовласый мужчина. В своей голове он произносил эту фразу голосом, подобным рёву монстров из старых кинолент о чудовищах.
Вдруг он увидел, как чёрный круг в зеркале стал пульсировать еле различимыми фиолетовыми овалами.
«Тьма!» – возликовал Провидец, но не сбил дыхания и не произнёс ни звука. Пульсации то исчезали, то снова появлялись. Они проходили по краям рисунка. Мужчина нечётко видел их: рассыпались прозрачными точками, исчезали. Затем в центре тёмного пятна начали появляться целые видения. Культист находился в высшей точке религиозного исступления. Образы, которые он наблюдал, постоянно изменялись, перетекая из одного в другой. Всё происходило быстро: Провидец еле успевал запоминать прозрачные миниатюрные сюжеты. С трудом разглядывая их в темноте, он наблюдал, как какие-то человечки становились разлетающимися пятнами или сходились в поток жидкости. Поток превращался в человечков, они оборачивались в клыки, что стекали в лужи. Из луж жидкость струилась, образуя новых человечков.
«Тьма, что это? О нет, я не спрашиваю у тебя, я обращаюсь к тебе внутри себя! – Провидец снова закрыл глаза. – Люди, много людей. Вода? Река? Ручей? Брызги? Люди? Зачем Тьме Люди? Она хочет, чтобы я обратил к ней людей? Клыки? Оскал беззвёздной ночи? Языки черного пламени? Нет, нельзя рассуждать, как человек. Тьма скроет всё то, что мне мешает понять, и я осознаю её послание!»
Провидец решился отвести взгляд – окончить мистерию. В чёрном круге на старом зеркале уже ничего похожего на то, что ему привиделось, больше не было. Седовласый встал, накрыл зеркало тёмной тканью, лежавшей позади него, и распахнул дверь.
– Найтен! – бледноватый парень с патлами, ожидавший появления своего духовного покровителя, резко встал с пола.
– Да? Что хотел?
– Я видел тех двоих!
Лицо седовласого мужчины из спокойного мгновенно превратилось в тревожное:
– Ты уверен, что это точно были они?
– Да, клянусь Вечностью Мрака! Тот самодовольный ублюдок и его прихвостень! – закивал бывший «гот».
– Где? – Провидец заиграл желваками из-за ненависти, бушующей внутри. – Реликвия при нём?
– Не знаю, но они были какие-то нервные, слишком осторожные. Я видел их в районе «Автоматики».