– Можно еще послушать, – спокойно заметил Эрлан, глядя на Самера. Тот подумал и кивнул:
– Вариант.
Эрлан уставился на брата.
– И подумать, да? – скривил тот рожицу. – Вопросец – а ты руководить будешь?
– Можешь ничего не делать – будем тыкаться наугад. Морент точно в этих местах, но где именно, неизвестно. Мы можем пройти через него и не увидеть. Он закрыт правом древнейших из изначальных. Если предки не помогут, шансов почти нет. Но можно попробовать вариант "пальцем в небо".
Вейнер челюстью подвигал, словно съедал предложение Лой, и выдал:
– Я все равно ничем не помогу.
– Нужны ориентиры, – сказал Самер. – Вокруг много шума. И, по-моему, за нами идут. Отставание большое, но шаги точно человеческие, группа. А в остальном природная релаксация – птычки, зверьки, травка -муравка и ручейки.
– Ручей это хорошо. Пить хочется, – призналась Лала.
– Далеко, – посмотрел на нее с сожалением. – В основном здесь болото – лягушки солируют. А ручей там, – кивнул прямо перед собой.
– Тогда двинулись, – поднялся Шах. – Сиди – не сиди, а идти надо – подальше от местной инквизиции и поближе к Царствию Небесному.
– Ориентир есть, – сказал Эрлан Самеру, не обратив внимания на брата. – Большая высокая, отдельно стоящая скала. Святилище предков. Есть поверье, что спустились они сюда именно с этой скалы, и в память о первом ступившем на землю, рядом вырос красный камень. Ночью он светится и поет.
– Утро на дворе, – сунул руки в карманы Шах.
– На верхушке скалы лес, как остров. Она круглая и макушкой сосен упирается в небо. Может, поможет?
– Может, – пожал плечами Самер, поднимаясь. И ткнул пальцем в сторону Радиша. – Пытай предков. Крути-верти, но инфу добудь.
Порверш нахохлился, передернувшись: умные все такие. Сами бы попытались.
– Это вам не коммуникатор: один шнур из строя вышел – воткни другой. А если не захотят, я как должен?
– Это ваши проблемы, рядовой, – бросил лейтенант и подал руку Лале, помогая встать. И только потом сообразил, что сделал.
Группа двинулась и чем дальше, тем гуще и непролазнее становился лес. Вскоре вовсе напоминал полосу препятствий. Поваленные деревья заросли мхом и тут же были окружены молодняком, кусты обвивали стволы, те шли свечками и так густо, что приходилось цепью пробираться. Листва, мох, хвоя укрывали землю, как ковром, а порой не землю – лужи, в которые временами по колено проваливались.
– Вот точно ваши предки, где-то здесь, – проворчал Сабибор, во второй раз выливая воду из ботинок. – Сюда, по-моему, не то что нога, но и копыто с сотворения мира не ступало.
Эрлан подхватил Эрику на руки, обходя болотистый островок, а сам увяз по колено.
Шах забрал девушку, поставил на сухое место и подал руку брату. Вытянул рывком и пошел дальше.
– Спасибо, – бросил в спину Лой.
– Да пошел ты, – огрызнулся вяло.
К обеду шли уже со слегами, прощупывая тропку. Пласт прелой листвы и хвои надежно укрывал опасные участки, и их невозможно было угадать, и каждый шаг превращался в рулетку на выживание. По уши искупался каждый кроме Радиша.
Шах, приметив это, выдал спириту палку:
– Вперед.
Тот повел, как шел сам – за Ларошем.
К вечеру, мокрые и уставшие, голодные, светлые просто валились с ног. Порадовал ручеек – смогли хоть жажду утолить.
Лес накрывала густая темнота, а с ней пришел и холод. Лала начала покашливать, чем забеспокоила Самера. Эра хотела есть, жутко, до мании. Увидела какие-то ягоды и уже сорвала, желая в рот отправить – Кейлиф перехватил руку. Вырвал гроздь и выкинул.
– Дурманник. Часа не пройдет – околеешь в бреду.
Шах толкнул плечом Радиша:
– Слышь, ты, спирит хренов, долго еще топать?
– Мне не говорят.
– А когда скажут – когда всем составом к ним переедем? Ты что хочешь делай, но самый быстрый и прямой галс затребуй. Девчонки загибаться начинают. Им еще ночку в этом дубаке да в болоте, и завтра уже у них дорогу пытать начнешь. Понял, или более доступно объяснить?
– Вейнер, я все вижу и понимаю, но не могу прыгнуть выше головы, – процедил Радиш. – Я так весь день уговариваю и Лароша, и Сашу. Не хотят, понимаешь? Отец вообще сердится.
Шах зубами скрипнул. Они шли в гору, в очередной раз поднимались круто вверх. Во мраке вляпаться в болото было плохой перспективой, но и для стоянки места нормального найти не могли. Сырость при наступившей ощутимой прохладе для мокрых и измотанных людей была не лучшим подспорьем.
Порадовало, что следующая гора была уже без болотистых ловушек – ботинки четко били по камням.
Эрлан бросил слегу и подхватил жену на руки.
– Я в состоянии идти, – сказала вяло.
– Я – вижу. Поспи, потом пойдешь.
К середине ночи заснувшую девушку забрал Шах. Эрлан хотел воспротивиться, но понимал, что силы уже на исходе, а тревожить Эю не хотелось – вымоталась. Ему было нехорошо от того, что он не может обеспечить жене достойный уход, нормальную жизнь. И представлял, в каком шоке пребывала бы родня, если б была жива и узнала, что молодые проводят первые дни своей совместной жизни в походе по болотам, а будущая мать бродит по зарослям холодная и голодная, и спит на руках мужа и деверя, вместо того, чтобы лежать в теплой постели под пушистой таной.
Под утро девушку забрал Кейлиф. Пошли третьи сутки перехода и отсутствие пищи и отдыха начало серьезно сказываться на всех.
Эрика, как в анабиоз впала, Лала все чаще кашляла и все больше плелась, отставая. Ее несли то Самер, то Табир. Радиш был мрачен как грозовая туча и все время что-то бессвязно бормотал себе под нос, уже откровенно ругаясь с предками. Эрлан хмурился и уже открыто переживал, Шах злился на все и всех разом.
Утром они вышли к высокой горе и поняли, что без отдыха ее не одолеют. Лири и Шах просто посрубали ветки кустарников, очищая место, и на них уложили девушек. Радий снял ботинки и выставил ноги ветру, положив их на камень. Эрлан с тревогой смотрел на жену, Вейнер жевал веточку и смотрел на всех, как на врагов. Самер тер шею в хмурых раздумьях. Стражи посапывали у деревьев, Табир лежал и смотрел в небо. Ни у кого не было желания говорить. Да и не о чем было разговаривать – худо дело – ясно без слов.
Эрика проснулась резко, словно кто в плечо толкнул. Села и огляделась – мужчины спали вповалку: Эрлан у нее под боком, Самер возле Лалы, Радиш выставив голые ступни в их сторону, Вейнер напротив, сидя. Сонное царство, – головой качнула и поднялась, стараясь никого не потревожить. Отошла по нужде в сторону и приметила на склоне куст с красными спелыми ягодами. Живот свело от желания что-нибудь в него кинуть. И Эрика как завороженная двинулась к манящим плодам, видя только их и ничего другого. Запнулась и пролетела почти до цели.
Хлопнулась и замерла – из куста выпрыгнул огромный ворон и уставился ей в лицо, растопырив крылья и раскрыв клюв.
– Привет, – прокаркала, соображая – в лицо клюнет или с богом отпустит? – Согласна, идея с ягодами плохая. Они твои, птичка, – начала отползать назад под взглядом пернатого. Крепкий длинный клюв тревожил.
Ворон вдруг каркнул во всю мощь, подгоняя незваную покусительницу на его огород. Девушка, резко вспомнив, что умеет не только ползать – отпрянула и села.
– Спокойно, – выставила ладонь. – Все поняла, на ягоды не претендую.
Ворон повертел головой и сложил крылья.
Чудная птица, непуганая, – подумала девушка.
– Это не тебя Лала видит постоянно?
– Карр! – вытянул клюв ворон.
– Аааа… Ну извини, – отползла подальше и встала. Птица производила странное впечатление. – В спину не клюнешь?
Ворон склонил голову, чуть растопырил крылья и заклацал словно смеялся: хыр-ха-хыр.
Эрика озаботилась – а не сошла ли она с ума?
Птица вдруг впорхнула и скрылась, словно ее е было.
Эрика передернулась и лицо потерла – может, правда, привиделась?
Развернулась и вскрикнула – прямо перед ней стоял Кейлиф. А как подошел – не заметила, не услышала.
– Ну, маму бога, – схватилась за живот, сгибаясь. – Так, блин, родишь с вами… ежика. Ты чего подкрадываешься? – зашипела на стража.
– Не подкрадываюсь я, – растерялся тот. – Тебя защищаю.
– Угу, – глянула, как в путь послала.