Гедимин кивнул и потянулся к передатчику. У него были наработки по «Теггару» и «Гельту», последние несколько дней он только ими и занимался, — но каждый раз, когда он прикасался к экрану, его передёргивало. «Выжженная планета,» — подумал он, прежде чем усилием воли переключить поток мыслей. «Зачем им выжженная планета?!»
01 августа 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»
— Всего-то пара лишних миллисекунд до разлёта — и такая разница, — Линкен шумно выдохнул в респиратор. — Нет, мне на атомщика не выучиться. Как ты до такого додумался?!
Константин, развернувший было на экране полузаполненные таблицы каких-то расчётов, резко обернулся и фыркнул.
— Линкен, настрой коммутатор! Гедимина я не слышу, один ты орёшь мне в уши!
Сармат, уже в третий раз измеряющий шагами расстояние от стены до стены, повернулся к нему и ухмыльнулся.
— Ты тоже нам понадобишься, Константин. Погоди зарываться в цифры.
— Нет, не понадоблюсь, — отрезал северянин, отворачиваясь к экрану. — Мне хватит расчётов по «Гельту» и «Теггару». Чем мог, я тебе помог, дальше — вдвоём с Гедимином. У него интуиция, он у нас гений…
Его фразу прервал короткий гудок. Над входной дверью мигали светодиоды — кто-то ждал, что ему откроют.
— Хольгер, — шумно вздохнул Линкен, опуская рычаг на двери. — Теперь все в сборе. Атомщик, подожди.
Гедимин, решивший, что о нём все забыли, и он может вернуться в «грязный» отсек, остановился и удивлённо мигнул.
— Зачем тебе Хольгер?
За его спиной весело хмыкнули.
— Уж наверное, не для дружеского общения! Гедимин, а я и не знал, что тебе мешаю…
Сармат уткнулся взглядом в пол.
— У тебя же своя работа, — пробормотал он. — Ты что-то делаешь для Исгельта. Над чем вы там работаете?
— Неважно, — отмахнулся Хольгер, войдя в отсек. — Линкен, так какого рода помощь тебе нужна?
Взрывник подошёл к свободному телекомпу и вытянул голографический экран на середину комнаты. Перед сарматами возникла объёмная схема устройства, состоящего из четырёх частей, — что-то вроде усложнённого «Теггара» с дублирующими зарядами.
— Я назвал её «Та-сунгар», — сказал Линкен, безуспешно скрывая волнение. — Идея моя, а Константин помог с чертежом.
Гедимин мигнул.
— Ты сам сконструировал… — не договорив, он провёл пальцем по чертежу и остановил его в одном из узлов. — Одновременная детонация? Ты хочешь добиться скрещивания потоков?
Линкен закивал, расплываясь в довольной ухмылке.
— Сразу догадался! Да! Тут будет четыре потока, и все они пересекутся. Много-много маленьких интенсивных лучей. Много микропроколов. И некому будет следить, чтобы они все ушли в вакуум.
Он ухмыльнулся так широко, что пришлось сощуриться — шрам выполз из-под респиратора и уткнулся в нижнее веко.
— Тысячи проколов. Много вещества на той стороне. А потом они все схлопнутся…
Он ударил кулаком о кулак. Константин за телекомпом вздрогнул и повернулся к сарматам, сердито щурясь и прижимая ладонь к области уха.
— Лиск!
Гедимин покосился на Хольгера. Тот задумчиво смотрел на чертёж и шевелил пальцами, то ли что-то подсчитывая, то ли строя простейшую схему.
— Тысячи проколов, — пробормотал он и криво усмехнулся. — Линкен, тебе мало мощности «Теггара»? Её же можно наращивать дальше, вот Константин…
Линкен нетерпеливым жестом прервал его фразу.
— Я знаю, атомщик. Можно сделать бомбы такие и сякие… Помнишь, мы с тобой смотрели мартышечью фантастику? Про корабль, одним выстрелом уничтожающий планету?
Он придвинулся к сармату почти вплотную и крепко вцепился в его плечо.
— Я хочу себе такой же, атомщик. Бомбу, взрывающую планеты. Чтобы никто не мог сопротивляться.
— Лиск! — Гедимин отшвырнул сармата и сам шагнул назад. Линкен пошатнулся, не сразу нашёл равновесие, — он не ожидал такого толчка и теперь удивлённо мигал.
— Ты в себе?! На кой тебе взрывать планеты?!
Кто-то сзади положил руку ему на плечо. Гедимин обернулся и увидел Хольгера. Тот ещё что-то подсчитывал на пальцах свободной руки, но заметно помрачнел.
— Он прав, — Хольгер говорил так тихо, что Гедимин еле расслышал его слова. — Эта бомба может расколоть планету. И я уже знаю, как её сделать.
«Хорошо, что Линкен этого не слы…» — не успел додумать Гедимин, как взрывник шагнул к Хольгеру.
— Знаешь? Сможешь сделать? — он схватил химика за плечо и встряхнул. Гедимин ударил его под локоть, заставив разжать руку, и отодвинул Хольгера в сторону, но Линкен будто ничего не заметил.
— У меня никак не выходит, — продолжал он, горячечно сверкая глазами. — Я собрал прототип. Но Константин говорит — это никуда не годится. А мне нужно то, что сработает. Ну? Вы поможете мне? Мы же работали вместе. Атомщик, ты чего?
— Псих, — выдохнул Гедимин. — На кой тебе и Маркусу взорванная планета?! На ней нельзя жить!
— Тем лучше, — расплылся в нехорошей ухмылке Линкен. — Хорошо, что нельзя. Понимаешь, атомщик… Мы, тески, можем выжить на астероидах. Можем выжить в космосе. А макаки — нет. Нигде они не могут жить, кроме Земли. Даже на вылизанном Марсе. Только взорвать их гнездо — и всё. Никакие флоты им не помогут.
Гедимин щелчком открыл экран передатчика и увидел, что связи нет. Зашипев от досады, он повернулся к Константину.
— Вызывай медиков, — сказал он, переключив коммутатор — теперь Линкен с гарантией ничего не мог услышать. — Взрывник спятил. Хочет взорвать Землю.
Константин, не оборачиваясь, пожал плечами.
— Взрывник спятил? Надо же, какая свежая новость…
— Неконтролируемый взрыв, — донёсся до Гедимина чей-то спокойный голос, и он, вздрогнув, повернулся к Хольгеру. Тот рядом с Линкеном стоял перед объёмной схемой и переделывал её.
— Невозможно проконтролировать столько пересечений… А, Гедимин, ты здесь? Вот, смотри, я рассказываю Линкену, что начать нужно с двухкомпонентного ядра. Если направить излучатели под углом навстречу друг другу…
Гедимин несколько секунд молча смотрел на него, потом дёрнул его к себе, жестом приказав переключить коммутатор.
— Ты понимаешь, что творишь? — свистящим шёпотом спросил он. Химик мигнул.
— Лиск не рассчитает мощность и разнесёт всю «Гекату». Его нельзя оставлять наедине с этой бомбой. Слишком увлекается, — Хольгер усмехнулся. — Надо за ним присматривать.
— Он планету хочет взорвать, — Гедимин смотрел химику в глаза и видел светло-красную радужку — Хольгер был спокоен и слегка заинтересован. — Вместе с сарматами. Их там семь миллионов.
— Когда дойдёт до войны, расклад сильно изменится, — пожал плечами Хольгер. — А до официальной команды «На взлёт!» Линкен и пальцем не пошевелит. Успокойся, атомщик. Это наука. И, по-моему, задача довольно интересная.
— Интересная? — Гедимина передёрнуло.
Линкен не мог слышать их разговор, но что-то почувствовал — и втиснулся между сарматами, тревожно глядя то на одного, то на другого.
— Что здесь, тески? Чертёж настолько плох?
Сарматы переглянулись. Гедимин на секунду зажмурился и нехотя качнул головой.
— Чертёж как чертёж. Они обычно не взрываются. Где прототип? Показывай…
02 августа 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»
— Человеческие учёные тоже создают оружие, — сказал Хольгер, пытаясь поймать взгляд Гедимина. — Возможно, прямо сейчас Герберт Конар этим и занимается.
Ремонтник, угрюмо разглядывающий полупустой контейнер с Би-плазмой, вздрогнул и встретился с ним взглядом.
— Уже больше года прошло с тех пор, как ты дал ему ключ к синтезу, — продолжал, приободрившись, Хольгер. — Если у землян есть ирренций, должны же они что-то с ним делать?
— Конар не хотел… — пробормотал Гедимин и сам же оборвал фразу и мысль на полуслове.
— Да никто не хотел, — поморщился Хольгер, быстрым движением прикоснувшись к коммутатору и покосившись на Линкена. Тот с задумчивой ухмылкой смотрел куда-то вдаль — и, скорее всего, видел там гигантские грибовидные облака и сияющие кольца в небе.